Философия политики

Философия политики

Две с половиной тысячи лет насчитывает философия политики, однако до начала ХХ века её статус не был определен. Роль философии политики играли философия государства, философия права, моральная философия. В политической философии сложилось две традиции. Одна ведет свою историю от Аристотеля, другая — от Н.Макиавелли. Первая задается вопросом, какой политический режим является аутентичным — соответствующим природе человека, служит его благу. Другая делает акцент на проблемах эффективности политических систем и режимов.

В отечественной литературе имеется несколько определений сущности философии политики. Сошлемся на определение А.С.Панарина, автора первого в отечественной философии специального исследования по философии политики: «Философию политики можно определить как науку о наиболее общих основаниях и возможностях политики, о соотношениях в ней объективного и субъективного, закономерного и случайного, сущего и должного, рационального и внерационального» (Панарин А.С. Философия политики. М.,1994. С.5.).

Философ и политолог В.Д. Зотов образно заметил, что проблематика политической философии вращается как бы между двумя полюсами. Один полюс составляет объективная реальность государства и власти, которая не может быть отменена по людскому желанию. На другом полюсе находится «политический человек» с его свободой воли, моральными принципами, идеалами, всей системой ценностей, безразличие к которым грозит обществу распадом (Очерки социальной философии. М.,1994. С.83.).

Таким образом, философию политики интересуют причинно-следственные отношения политики и власти, их социальный смысл, воплощение политики в материальных и идеальных формах, проблема государства и гражданского общества, политического сознания, его соотношения с моралью, религией, искусством и т.д.

Можно отметить, что сейчас проблема самоопределения является для философии политики очень важной. Связано это как с тем, что она призвана решать весьма серьезные проблемы развития общества, так и с тем, что эти проблемы ныне чрезвычайно сложны. В нашем мире рациональности, где, с одной стороны, проходят объективные процессы дифференциации наук (разделения одной науки на несколько новых), а с другой — не менее объективно происходит образование интегральных наук, действительно, очень трудно выделить предмет политической философии и, несомненно, эта проблема — самоопределение политической философии — еще долго будет актуальной.

Очевидно, что философия политики изучает прежде всего такие категории, как политика, государство, власть, свобода, справедливость, равенство. А.С.Панарин предложил выделять в философии политики четыре части: 1) политическая онтология, 2) политическая антропология, 3) политическая праксеология, 4) политическая эпистемология (Панарин А.С. Указ. соч. С.5.).

Вспомнив значение терминов онтология (учение о бытии), антропология (учение о человеке), праксеология (учение о практике, действии), эпистемология (в широком смысле — учение о познании), можно представить, что изучает каждая из этих частей философии политики. Политическая онтология изучает бытие власти, политическое время, политическое прост- ранство; политическая антропология — место человека в политике, политическое самоопределение человека; политическая праксеология — политическое действие; политическая эпистемология — объяснение и понимание в политике и т.д.

Философия политики интересна еще и тем, что до настоящего времени она продолжает опираться на великие достижения философов античности, одновременно развивая их. Назовем некоторые из этих немеркнущих положений:

• политика — это общественное явление, составляющее сущность, ведущее начало совместной жизни людей, организованной государством (Аристотель);

• человек — это политическое животное, его общественная и политическая природа нераздельны (Аристотель);

• полноправным участником политической жизни может быть только человек, который свободен от запретов, предрассудков, зависимостей (Платон);

• политика — это специфическая деятельность, искусство, творчество, зрелище (Платон).

Античные философы и политические деятели начали изучать специфику политического языка и политической речи, этические категории свободы, справедливости, всеобщего блага, типы правителей и особенности различных политических строев, политические конфликты.

Философия политики в средние века характеризовалась теоцентризмом, а социальная жизнь — формированием абсолютных монархий, противопоставлением светской и церковной властей, отсюда — появление новых идей и новых оппозиций: властелин — народ, власть — подчиненные, город — мир, свобода — долг и право и т. д.

Новое время — период формирования ндустриальной цивилизации, усложнения политических процессов, роста классового самосознания буржуазии — способствовало появлению открытий, определяющих политическую жизнь цивилизованного общества и сегодня. Главными среди них были гражданское общество и правовое государство. В Новое время были сформированы концептуальные основы крупнейших политических идеологий: либерализм, индивидуализм, консерватизм, утопический и научный социализм, анархизм и т. д.

Новейшая история принесла человечеству невиданные образцы тоталитаризма, как нового типа политической системы, дегуманизацию и политизацию сознания, массовые политические неврозы и психозы. Все это и составило предмет изучения политической философии в ХХ веке.

Охарактеризуем наиболее значительные идеи философии в области политики — идею гражданского общества и идею правового государства.

Концепция гражданского общества и правового государства сформировалась в XVII — XVIII веках. Д.Локк, Ш.Монтескье и ряд других философов пришли к выводу о том, что единую и абсолютную государственную власть целесообразно разделить на три независисые власти — законодательную, исполнительную и судебную. Каждая из «ветвей власти» должна быть относительно самостоятельной и уравновешивать другие. И.Кант предложил установить первенство законодательной власти перед всеми другими властями. И.Кант считал, что целью государства является обеспечение торжества права, требованиям которого оно само должно подчиняться. С конца XVIII века под правом понимается уже не совокупность норм установленных или санкционированных государством или монархом, а нормативная система, которая существенно ограничивает возможности произвола централизованной власти.

Правовое государство может существовать только там и тогда, где и когда существует гражданское общество. Идею разграничения гражданского общества и государства предложил Г.В.Ф.Гегель.

Общество, таким образом, — это гражданское об- щество плюс государство. То есть гражданское общество — это не государственная часть общества, которая основана на автономии индивидов. Государство и гражданское общество относительно самостоятельны. Причем, они — не некая застывшая конструкция, а характеристика реального развития, процессов, происходящих в обществе. Следует отметить, что в идее гражданского общества проявился европейский, западный подход к личности. Восточная же общественная мысль, как и практика политической жизни, не знает ценности правового равенства людей, независимо от их должности или гражданского образа жизни. Напомним, что в западной культуре в альтернативе «общество — человек» приоритет принадлежит человеку, в восточной — обществу и государству.

В современном понимании гражданское общество это «общество с развитыми экономическими, культурными, правовыми и политическими отношениями между его членами, независимое от государства, но взаимодействующее с ним, общество граждан высокого социального, экономического, политического, культурного и морального статуса, создающих совместно с государством развитые правовые отношения» (Политология: Энциклопедический словарь. М.,1993. С.75.).

Создание правового государства и формирование гражданского общества — актуальные проблемы в современной России. Однако Россия имеет уникальный опыт политической жизни, свои специфические особенности политического сознания, формировавшегося в весьма противоречивых и своеобразных условиях, поэтому простое копирование западного опыта здесь вряд ли может быть удачным.

Одним из важнейших элементов политической жизни общества является политика — сфера деятельности, связанная с отношениями между классами, нациями и другими социальными группами, ядром которой является проблема завоевания, удержания и использования государственной власти (Философский энциклопедический словарь. М.,1983. С.507.). Политику отличает универсальность, всеохватывающий характер, способность воздействовать на все сферы общества. Политика реализуется через политические отношения, политические институты и политическую идеологию. Систему государственных и внегосударственных социальных институтов, осуществляющих определенные политические функции называют политической системой. Основ- ным институтом политической системы является государство .

Государство организует, направляет, и контролирует совместную деятельность и отношения людей, социальных групп, классов и ассоциациями. Государство кроме того представляет собой центральный институт власти в обществе и концентрированное осуществление этой властью политики (Политология: Энциклопедический словарь. С.65.).

Государство отличается от других социальных институтов и организаций следующими признаками:

• обязательным наличием социальной основы правящих сил;

• наличием специального аппарата власти;

• наличием государственной территории;

• суверенным правом издания законов, обязательных для граждан;

• исключительным правом собирать налоги, выпускать денежные знаки и т.д.

Философов, пожалуй, более, чем кого-либо, занимал вопрос о происхождении государства. Материалистическая философия видит в государстве «надстройку9quot; над материально-экономической сферой. Поэтому возникновение государства связывается с экономическими процессами, возникновением частной собственности, классовой дифференциацией общества (разделением общества на классы). Философы идеалистического направления дают более разнообразные варианты ответов на вопрос о том, каковы причины возникновения государства — от божественного промысла до общественного договора.

Политическая деятельность социальных институтов и политических лидеров отражается в политическом сознании. которое имеет сложную структуру, множество противоречий и поэтому динамично трансформируется. Для политического сознания в целом характерна та же структура, что и для общественного сознания, на чем мы подробнее остановимся в следующем параграфе.

5.189.137.82 © studopedia.ru Не является автором материалов, которые размещены. Но предоставляет возможность бесплатного использования. Есть нарушение авторского права? Напишите нам.

Глава 2. Философия политики

Слово «политика» восходит к древнегреческому слову «полис», которое обозначало город-государство. Соответственно, политикой называлась сфера государственной и общественной деятельности. Греки придавали ей большое значение, политическая деятельность считалась одним из наиболее достойных занятий для человека. Она также рассматривалась как нечто близкое к философии: достаточно вспомнить, что Платон в своем «Государстве» роль политических руководителей общества отводил философам.

Уже на первых страницах своей «Политики» Аристотель отмечал, что организовавшие впервые государственную жизнь люди оказали человечеству величайшее благо, ибо «человек по природе своей существо политическое, а тот, кто в силу своей природы, а не вследствие случайных обстоятельств живет вне государства, — либо недоразвитое в нравственном смысле существо, либо сверхчеловек».

И позднее многие крупнейшие мыслители писали о политических проблемах. Августин создал произведение «О Граде Божием», Фома Аквинский обсуждал права и обязанности правителей и их подданных, Макиавелли написал «Государь», важнейшая работа Гоббса посвящена государству, которое он называл «Левиафаном», Локку принадлежат «Два трактата о правлении», из более поздних мыслителей можно упомянуть Руссо, Гегеля, Маркса. К концу XX в. интерес к политической философии вновь возрос, в последние десятилетия появились такие известные работы, как «Теория справедливости» Дж. Ролза, «Анархия, государство и утопия» Р. Нозика.

Предмет политической философии

Политическая философия — это прежде всего философское исследование природы государства и власти, прав и обязанностей человека как гражданина.

В сфере политики можно различить два уровня: уровень конкретной, повседневной политической практики, осуществляемой государственными чиновниками или партийными функционерами, и уровень политических программ, идеологий, стратегических решений политического характера. Это примерно соответствует тому разделению, которое М. Вебер проводил между чиновником и политиком. Роль первого состоит в профессиональном выполнении выработанных политиком решений, без принятия ответственности за направление и содержание политического решения. Такую ответственность несут политики, которые берут на себя задачу разработки программных установок и основных направлений их реализации. Интересно, что в английском языке для обозначения «политики» используются два термина: «policy» и «politics». Как отмечал Р. Арон, «слово «политика» в первом его значении — это программа, метод действий или сами действия, осуществляемые человеком или группой людей по отношению к какой-то одной проблеме или к совокупности проблем, стоящих перед сообществом». Во втором же значении это слово «относится к той области общественной жизни, где конкурируют или противоборствуют различные политические (в значении policy) направления. Политика как область — это совокупность, внутри которой борются личности или группы, имеющие собственную policy, то есть свои цели, свои интересы, а то и свое мировоззрение» [1].

1 Арон Р. Тоталитаризм и демократия. М. 1993. С. 21.

Реймон Клод Фердинанд Арон (1905 — 1983) — французский философ, политолог и социолог, окончил Высшую педагогическую школу в Париже. В 1930 г. преподавал в Кельнском университете, в 1931 — 1933 гг. изучал немецкую философию в Берлине, затем преподавал в университете в Гавре и в Высшей педагогической школе. В годы войны редактировал газету «Свободная Франция». На протяжении десятилетий выступал как публицист. В 1956 — 1968 гг. профессор социологии в Сорбонне, с 1970 г. в Коллеж де Франс. Испытал влияние своего учителя — неокантианца Л. Брюисвика, а также Э. Гуссерля и М. Вебера. В политической философии Арон призывал к поиску целей развития, поскольку изучавшийся им индустриальный тип общества не имеет внутренне присущих ему целей. Он был убежденным антикоммунистом, в 1955 г. опубликовал книгу «Опиум для интеллигенции», посвященную критике марксизма. Значительное место в его работах отводилось критике тоталитаризма во всех его проявлениях.

Учитывая это различение, можно сказать, что в центре внимания политической философии находятся не конкретные политические ситуации и технологии политической власти, а природа политической жизни вообще, например, не конкретное государство, не конкретная властная структура, а природа государства и власти вообще, их место и роль в жизни человеческих сообществ. Философия призвана осветить скрытые принципы политических феноменов, она концентрирует внимание на сущностных аспектах политических явлений.

В отличие от специальной науке о политике — политологии — политическая философия рассматривает эти принципы в мировоззренческом плане и соотносит их с философскими категориями свободы, справедливости, развития индивида и т.п.

Таким образом, политическая философия располагается на точке пересечения философии и политической науки. Она призвана изучать фундаментальные мировоззренческие аспекты мира политического, саму идею политической жизни, идеи государства и власти. Эта общая установка влечет за собой поиски ответов на следующие вопросы. В силу каких причин возможна политическая самоорганизация общества? Как создаются, сохраняются, изменяются и распадаются различные политические системы? Каковы основные цели государства? Совместимы ли они с принципами человеческой свободы и справедливости? Что лежит в основе права на власть: божественный закон, право сильного, общественный договор или же какое-то другое начало? Как совместить права и свободы отдельного индивида с его ответственностью перед обществом?

Государство и власть

Что же такое государство? Рассматривая историю любого народа, мы обнаруживаем, что люди обычно живут в рамках сообществ с определенными территориальными границами. В таких сообществах выделяются люди, которые устанавливают порядок, руководят, используют силу, чтобы заставить других подчиняться своей воле. Эти люди и составляют государство. Король или тиран и их окружение, наследственный класс или партия, формирующие правительство, чиновничий аппарат и армию — все это правящие группы, образующие государство. Это может быть и большая группа людей, получивших в результате демократических выборов голоса большинства избирателей.

Политические философы много размышляли о целях государства, видели эти цели и в обеспечении блага его граждан, и в соблюдении справедливости и спокойствия, и в реализации религиозных идеалов, и в поддержании мира и безопасности и т.п. Но независимо от этих целей у всех государств проявляются типичные черты. Государство всегда использует силу, власть для того, чтобы добиваться своих целей. Эта власть реализуется через систему наказаний, через существование армии, полиции, законов и суда.

При этом сама по себе сила в чистом виде еще не позволяет отличить государство от других групп или организаций, применяющих принуждение или насилие. Так, шайка хулиганов может терроризировать людей и навязывать им свою волю. Но никому не придет в голову считать эту шайку чем-то похожим на государство. Характеристикой, выражающей саму суть государственной власти, государственного насилия является то, что государство, осуществляя власть, заявляет о своем праве на это. В политической философии эта характеристика власти государства обозначается понятием «легитимная власть».

Признание легитимности власти государства является той основой, на который держится политическая структура общества. В самом деле, граждане обычно склонны признавать законными (легитимными) притязания своего государства на право управлять ими. Государства претендуют на легитимную власть, когда заявляют, что они имеют право принимать законы, которым граждане должны подчиняться. Источники легитимности государственной власти могут быть разными. В наследственных монархиях легитимность власти основывается на традиции или на признании того, что государь предстает как наместник Бога на земле. Современные демократические государства оправдывают легитимность своей власти тем, что они избираются самими же людьми, которыми они управляют. Здесь воля народа выступает источником легитимности государственной власти.

Но философы не только фиксируют формы легитимности государственной власти. Они стремятся выявить те критерии и качества, которые дают отдельному человеку, группе, партии право управлять другими людьми. Поэтому возникают проблемы политической морали, вопросы истинности и ложности политических норм и идей.

В сфере политической жизни важное место занимают политические идеи. Поэтому мир политического невозможно представить себе без идеологии. С самого своего возникновения государство и связанные с ним формы правления нуждались в оправдании, легитимизации. Идеологии как раз и были призваны выполнять эту задачу. О их значимости свидетельствует хотя бы тот факт, что XX столетие иногда называют веком идеологии, поскольку оно прошло под знаком бескомпромиссной борьбы различных идеологических систем.

Идеологии — это системы убеждений, в которых отражается взгляды больших групп людей на существующую социальную жизнь, на цели и перспективы развития общества. Все общества поддерживаются соответствующими идеологиями. Идеологией обосновывается иерархия власти, идеологии объединяют людей в те или иные национальные сообщества.

Огромную роль идеологии играют в революционных движениях Так, например, Ленин в работе «Что делать?» доказывал, что для борьбы с существующим строем прежде всего необходимо создать передовой отряд, который будет внедрять идеологию марксизма. Без этого пролетариат не может вырваться из мира, опутанного старой идеологией.

В длительной истории человечества роль политической идеологии первоначально выполняли мифы и утопии. Мобилизующие мифы были могущественными факторами политической истории. Под их знаком создавались и уничтожались громадные и могущественные империи.

Мифические элементы в политических идеях продолжают жить и в современном мире. Живучесть мифа объясняется прежде всего тем, что он питается из глубин истории и традиций. Попытки развенчания одних мифов сопровождались возрождением старых или же появлением новых политических мифов. Связанные с ними символы, иррациональные образы способны оказывать огромное влияние на политическое поведение людей, вокруг них могут сплотиться огромные массы.

Другим феноменом политической мысли и идеологии являются политические утопии, которые предлагают более совершенные, на взгляд их авторов, формы государственно-политического устройства. Традиция политических утопий не прерывается с тех пор, как Платон создал первую модель утопического государства в своем знаменитом «Государстве».

Возникновение идеологии в собственном смысле слова связано с автономизацией гражданского общества, усложнением социального состава общества, возникновением политических партий и их идейных вождей. Идеология также тесно связана с формированием идей нации и национального государства. Более того, в течение последних двух-трех столетий идеология и национализм дополняли и стимулировали друг друга.

Различные идеологические течения во многом были результатом приспособления основных направлений политико-философской мысли к непосредственным потребностям практической политики различных конфликтующих сил в обществе. Но, в отличие от политической философии, идеология ориентирована на непосредственные политические реалии и действия и нацелена на привлечения наибольшего количества людей для поддержки тех или иных политических программ. Поэтому, во-первых, идеологии носят ярко выраженный тенденциозный характер. Во-вторых, они сводят сложные идейно-политические проблемы к предназначенному для понимания широкими массами набору лозунгов.

Именно так достигаются компактность идеологии, ее простота и доступность для среднего человека.

Как правило, чем радикальнее и революционнее политическое движение, тем к большей степени упрощения реалий социально-политической жизни прибегают его идеологи. Особенно это характерно для тоталитарных идеологий, которые строились на предельном упрощении и сведении всей сложности и полноты реальной жизни к нескольким простым, как таблица умножения, принципам.

Тоталитаризм и его исследователи в XX в.

В XX столетии появились социально-политические режимы, которых не знала предшествовавшая история. Понятием «тоталитаризм» (от лат. totalitas — цельность, полнота) стали обозначать режимы, в которых структура власти базировалась на однопартийной системе, всеобъемлющем контроле и насилии, насаждении единой государственной идеологии во всех сферах жизни. В политический язык этот термин ввел в 1920-е гг. Б. Муссолини для характеристики руководимого им фашистского движения. Он говорил о тоталитарном государстве как воплощении единого духа народа, о растворении индивидуальности в тотальных движениях.

Первыми забили тревогу писатели: в известных антиутопиях Е. Замятина «Мы» (1920) и О. Хаксли «О дивный новый мир» (1932) тоталитаризм изображен как политический строй, «расчеловечивающий» человека, превращающий винтик на основе уничтожения морали, любви, религии, искусства, науки и насаждения единой идеологии. С середины 1930-х гг. появляются философско-политические концепции тоталитаризма как осмысление деяний нацизма и сталинизма. X. Ортега-и-Гассет, А. Кёстлер, Н.А. Бердяев и другие философы и политические мыслители показали, что тоталитарным режимам присущи следующие характеристики: всеохватывающая идеология, обращенная не к разуму, а к инстинктам; единственная массовая партия как носитель этой идеологии и одновременно аппарат власти над всеми сферами жизни общества; наделяемый сверхъестественными способностями вождь; машина непрерывного массового террора. В послевоенное время началось систематическое исследование идеологических, политических, экономических и психологических основ тоталитаризма. В книге известного экономиста и политического философа Ф. Хайека «Дорога к рабству» (1944, рус. перевод опубликован в журнале «Вопросы философии», 1990, № 10 — 12) истоки тоталитаризма связывались с антилиберальными и социалистическими течениями второй половины XIX в. отрицавшими абсолютную ценность личности и рассматривавшими человека как момент в движении к некой коллективной цели. В книге К. Поппера «Открытое общество и его враги» (1945, рус. перевод 1992) источник тоталитарной идеологии обнаруживается в учениях Гегеля и Маркса. В работе X. Арендт «Источники тоталитаризма» (1951, рус. перевод 1996) раскрывается отличие тоталитаризма от других форм государственного насилия — деспотии, тирании, диктатуры; прослеживается превращение личности в элемент тоталитарной системы.

Ханна Арендт (1906 — 1975) — немецко-американский философ, одна из наиболее крупных представительниц современной политической философии. Родилась в г. Линден под Ганновером в либеральной еврейской семье. Первоначальное классико-филологическое и теологическое образование получила в Кенигсберге и Берлине (лекции по теологии у Р. Гвардини). В 1924 г. продолжила обучение в Марбурге: помимо классической филологии и теологии (у Бультмана), Арендт занималась философией у М. Хайдеггера. В 1928 г. Арендт защитила в Гейдельберге под руководством К. Ясперса диссертацию о понятии любви у Августина. В 1933 г. эмигрирует в Париж. В 1941 г. спасается от нацистов и переезжает в Нью-Йорк. С 1963 г. — профессор университета Чикаго, с 1967 г. — профессор Новой школы социальных исследований в Нью-Йорке.

Разумеется, лишь некоторые идеологии претендуют на тоталитарное господство. Но тенденция к упрощению в той или иной степени характерна для любых идеологий, что обусловливает некоторые их важные особенности. В методологическом плане они призваны играть в сфере политики ту же роль, что система догматов в сфере религии. И там и здесь вера — в первом случае секулярная, а во втором религиозная — играет центральную роль. «Рим — владыка, если богов чтит: от них начало, в них и конец найдем», — писал древнеримский поэт Гораций. Падение с пьедесталов или смерть богов часто знаменует собой упадок и смерть старой и восхождение новой цивилизации.

Для оценки действенности идеологических построений и лозунгов зачастую не имеет значения, истинны они или ложны. И действительно, в истории часто бывало так, что, казалось бы, совершенно нелепые идеи вызывали сильнейшие потрясения, которые подрывали устои казавшихся вечными империй, если люди верили этим идеям. В значительной мере это объясняется тем, что материальной силой, разрушающей устои определенного строя, как правило, выступала масса. А массу можно привлечь не какими-либо сложными идейными конструкциями и рациональными аргументами, но понятными и способными мобилизовать лозунгами, мифами, символами. Именно среди масс мог получить живой отклик, например, призыв мало кому известного Петра Пустынника устремиться на Восток к гробу Господню, или фюрера в лице Гитлера создать тысячелетний рейх, или вождя пролетариата Ленина создать совершенное бесклассовое общество рабочих и крестьян. Здесь можно вспомнить мысль Г. Ле-бона, который говорил: «Гениальные изобретатели ускоряют ход цивилизации. Фанатики и страдающие галлюцинациями творят историю» [1].

1 Лебон Г. Психология народов. М. 1898. С. 133.

Мир политических конфликтов

В идеологиях в наиболее обнаженной форме находят свое отражение и оправдание конфликтное начало политической жизни. Для идеологии формирование образа политического врага имеет не менее важное значение, чем единство интересов ее носителей. Образ этого врага служит мощным катализатором кристаллизации этих интересов. Если врага нет, то его искусственно изобретают. Особенно отчетливо этот принцип проявляется в радикальных идеологиях, которые вообще не могут обходиться без внутренних и внешних врагов. Эффективность идеологии наиболее сильна тогда, когда остальной мир видится как враждебная сила, что порождает инстинкты обороны, сплоченности и агрессивности у носителей этой идеологии. Каждая идеологическая конструкция содержит в себе представление об антиподе или противнике.

В идеологиях в заостренной или искаженной форме отражаются реальности социально-политической жизни. В обществах существует множество слоев, сословий, классов, представителей различных этносов или наций, конфессий, культур, профессий, которые имеют свои особые интересы, зачастую не совпадающие и конфликтующие друг с другом. Можно сказать, что конфликт составляет неотъемлемую характеристику любого человеческого сообщества.

Коль скоро политика теснейшим образом связана с конфликтом, то одна из главных задач политической философии состоит в выявлении природы и социальных основ конфликтов. Сам процесс формирования и консолидации человеческих сообществ связан с их взаимным противопоставлением друг другу. Противопоставление «мы — они», «наши — чужие» составляло неотъемлемый и определяющий элемент этого процесса. Показательно, что самоназвания многих этносов в переводе на современный язык означают «люди» (или «человек» во множественном числе), противопоставляемые «нелюдям» (или «нечеловекам»), т.е. всем остальным «чужим» племенам и этносам.

Факт конфликтного происхождения властных отношений, политики, государства осознали уже мыслители древности. Так, в «Государстве» устами Полемарха Платон говорил о том, что политическая деятельность должна осуществляться в интересах части общества или одной партии («друзей») в борьбе с ее политическими противниками («врагами»). Искусство справедливой политики — «это искусство приносить друзьям пользу, а врагам причинять вред». Выступая с позиций сущего или реального положения вещей, платоновский Фрасимах ратовал за то, чтобы в отношениях между властвующими и подвластными приоритет никогда и ни при каких условиях не отдавался подвластным. Как он полагал, не существует людей, которые, находясь у власти, могли бы отдать предпочтение интересам других в ущерб своим собственным интересам. Примечательно, что, считая все существующие системы правления несправедливыми, Сократ не оспаривал фактической правомерности фрасимаховского конфликтного принципа, выведенного из реального жизненного опыта.

Эта традиция, ярко проявившаяся в последующие эпохи в политических трактатах Макиавелли и Гоббса, доходит и до XX в. Так, известный немецкий правовед и политический философ К. Шмитт рассматривал дихотомию «друг — враг» в качестве главного конституирующего признака политических отношений, самого смысла политического как самостоятельной сущности. В своих построениях Шмитт ставил во главу угла именно эту оппозицию, которой у него соответствовали противоположности «добро — зло» в морали, «прекрасное — безобразное» в эстетике, «выгодное — невыгодное» в экономике. Причем, согласно Шмитту, политические категории самодостаточны и независимы от моральных, экономических и иных категорий.

Карл Шмитт (1888 — 1985) — немецкий юрист, правовед и теоретик государства. Понятие права Шмитт подчинял понятию государства, но государство, в свою очередь, имеет, по Шмитту, своей предпосылкой более фундаментальное понятие — понятие политического. Политическое определяется размежеванием, готовностью к борьбе и борьбой, способностью к принятию решения и решимостью. Политическому как сфере изначального конфликта соответствует исходное, коренящееся в самой природе человека, различение — друг/враг. Оно лежит в основе всякого политического действия, отрицание этого различения делает политическое действие невозможным. Парламентаризм и либерализм, затушевывающие это основополагающие различие или не желающие его проводить, согласно Шмитту, повинны в стагнации и деградации политической и духовной жизни. Логичным следствием взглядов Шмитта стало его непосредственное участие в 1933 — 1934 гг. в работе юридической системы нацистской Германии. Отдельные положения противоречивого наследия Шмитта сделались во второй половине XX в. вдохновляющим источником для различных представителей современной политической философии.

Политический враг не обязательно плох с моральной точки зрения или безобразен — с эстетической. Весь вопрос в том, что он другой, чужой.

Эта линия в трактовке политического начала нашла наиболее законченное выражение в идеологии и практике тоталитарных движений — коммунизма (большевизма) и национал-социализма. В них идея непримиримой классовой борьбы или теория бескомпромиссной борьбы высших и низших рас были возведены до статуса универсального принципа, лежащего в основе всех без исключения социально-исторических и политических процессов. Тем самым дихотомия «друг — враг» охватывает все сферы жизни. Политический враг не может быть союзником в экономической, научной или культурной сферах. Элиминируется само понятие нейтралитета. В рамках либерального мировоззрения, если ты нейтрален в отношении существующего строя, то подразумевается, что ты молчаливо соглашаешься с ним. Но в тоталитарных режимах нейтралитет воспринимается как неприятие системы. Действует известный в свое время принцип «кто не с нами, тот против нас», т.е. если индивид не разделяет существующих принципов, то он явный или скрытый политический враг.

Фридрих Ницше в конце прошлого столетия предугадал, что XX в. станет веком борьбы различных сил за мировое господство под знаменем философских принципов. Предупреждение Ницше оказалось пророческим с той лишь разницей, что начала и принципы, заимствованные из философских дискуссий, были упрощены, идеологизированы и приспособлены для реальных политических и военных битв.

Разделительная линия в этом конфликте была проложена еще в начале века в процессе формирования и разграничения двух магистральных направлений политико-философской мысли: реформистского в лице либерализма, консерватизма и социал-демократизма, и революционного в лице ленинизма и фашизма. Каждое из этих направлений имело свои национальные, региональные и системные разновидности.

Страны с устойчивой политической демократией, в основном ориентирующиеся на англосаксонские парламентские идеалы, избрали путь постепенных социально-экономических и политических преобразований капиталистической системы. Причем при всех существовавших между ними разногласиях приверженцами реформистского пути преобразования общества выступили все главные социально-политические силы, признававшие основополагающие принципы рыночной экономики и политической демократии. Конфликтное политическое начало в этих обществах в критических моментах уступало место компромиссам и политическому консенсусу.

Революционно-тоталитарный путь левого или правого толка избрали Россия, Италия, Германия, а также ряд других стран Европы и Азии, для которых были характерны неразвитость или полное отсутствие институтов, ценностей, норм гражданского общества, правового государства, конституционализма, парламентаризма и других атрибутов либеральной демократии. Как по своим целям (радикальная замена существующей общественно-политической системы совершенно новой системой), так и по использованным при этом методам (революционный переворот, опора на террор) оба главных течения тоталитаризма представляли собой революционные движения, поскольку предлагали радикальное изменение существующей системы путем насильственного переворота. Разница была лишь в том, что социалистическая революция, осуществленная в России, во всяком случае в теории, носила «прогрессивный» характер, поскольку руководствовалась идеалами всеобщего равенства и интернационального единства пролетариата всех стран. Что касается фашистских и национал-социалистических переворотов, совершенных в Италии, Германии, Испании и некоторых других странах, то они носили «консервативный» характер, так как в их основе лежали праворадикальные идеи национализма, расизма, имперской великодержавности.

От конфликта к консенсусу

Почти единодушное признание конфликтности как важнейшей характеристики мира политического вполне естественно, если учесть, что любое человеческое сообщество сочетает в себе интересы самых разнообразных социальных и политических сил. Поэтому политику можно рассматривать как арену конкурентной борьбы представителей различных социальных сил за власть, за монопольное право говорить и действовать от имени государства.

Однако очевидно и то, что люди, преследующие разные цели и идеалы, не могли бы жить вместе, если бы расходились друг с другом во всех без исключения вопросах. Как показывает исторический опыт, противоречия и борьба перестали бы выполнять функцию двигателя общественно-исторического прогресса, если бы они оставались безысходным и непримиримым антагонизмом между людьми. Люди объединяются в сообщества в силу общего стремления к совместной жизни. Так, например, предназначение гражданского общества в том и состоит, чтобы обеспечить достижение какого-то единства, или modus vivendi, между различными социальными, политическими, религиозными, культурными

силами и интересами. Оно в самом себе имманентно содержит некие нормы и институты, способные блокировать разрушительные потенции борьбы различных сил и направить ее в созидательное русло.

Вслед за Кантом, видевшим в становлении и развитии гражданского общества важнейшую цель исторического прогресса, можно сказать, что гражданское общество само, независимо от государства, располагает средствами и санкциями, с помощью которых оно может заставить людей усмирять в себе конфликтные начала и соблюдать общепринятые нормы. Именно институты гражданского общества, такие, как семья, школа, церковь, соседские или иные общины, различные добровольные организации и союзы, способны играть эту роль. Такая функция, в сущности, чужда государству, и оно прибегает к ее выполнению лишь в том случае, если институты гражданского общества демонстрируют свою неспособность к этому. Здесь основополагающее значение имеет встроенный механизм достижения гражданского согласия.

Конфликт и консенсус составляют две важнейшие характеристики любых сфер человеческой деятельности, в том числе и политики. Она связана как с разрушением, так и с созиданием, в ней можно обнаружить и добро и зло. В политике есть как согласие и солидарность, так и кровь и насилие. Речь идет прежде всего о факторах, способствующих, с одной стороны, сохранению и жизнеспособности политической системы, с другой стороны, ее подрыву и соответственно изменению как отдельных институтов, так и всей системы в целом. Поэтому вполне объяснимо, что феномен политического колеблется между двумя крайними интерпретациями, одна из которых трактует политику всецело как результат и поле столкновения конфликтующих интересов, а вторая как систему обеспечения правления, порядка и справедливости в интересах всех членов общества. Но все же определяющее значение имеет тот факт, что политическое имеет своим основанием и своей целью всеобщую взаимосвязь социальных групп, институтов, частных и публичных сфер деятельности людей.

Из сказанного можно сделать вывод, что политика призвана найти пути и средства разрешения возникающих в человеческом сообществе конфликтов, примирения и совмещения разнородных и конфликтующих интересов всех членов общества. О такой политике мечтал русский философ С.Л. Франк, когда писал в своей книге «Духовные основы общества» (1933): «Политика есть лечение (гигиеническое, терапевтическое, в безвыходных случаях — хирургическое) общества, или его воспитание, создание условий и отношений, наиболее приемлемых для развития его внутренних творческих сил».

Правовое демократическое государство, выступающее в своем идеале как воплощение идей гражданского согласия и выражение всеобщей воли, преследует цель воспрепятствовать тому, чтобы конфликты различных интересов достигали взрывоопасной точки. Сам механизм его формирования призван обеспечить условия для достижения консенсуса по основополагающим вопросам общественно-политической жизни. При этом оно вправе для этого использовать целый комплекс механизмов и институтов в лице права, системы наказаний и т.п.

Формы политической жизни и социально-историческое бытие

Политическая философия призвана выявить принципы политической самоорганизации общества, объяснить не только политические идеи и институты, но и их бытийные основания. Поэтому можно говорить о своего рода политической онтологии, которая обусловливает многообразные формы политических феноменов. Например, далеко не во всяком обществе возможно утверждение и эффективное функционирование политической демократии. Для ее институтов необходим определенный минимум условий, без которых они просто немыслимы.

Поэтому нельзя выявить сущность политической системы без выяснения характера соответствующего общества. Так, правовое государство невозможно без некоторых базовых социальных структур. В качестве основополагающего условия такого типа государства выступает существование гражданского общества, свободной личности, наделенной неотъемлемыми правами. Общество может быть названо гражданским лишь с того момента, когда за человеком как личностью признаются неотъемлемые права на жизнь, собственность, свободу и реализацию своих способностей, когда эти права становятся основными опорами общественного здания. Все это проявляется в том, что гражданское общество и правовое государство не могут существовать друг без друга.

Гражданское общество и правовое государство, в свою очередь, предполагают определенный тип экономики. Без экономической свободы, свободы выбора источников получения средств существования не может быть и свободы политической: первая представляет собой необходимое условие для достижения второй. Существует взаимообусловленная связь между демократией, частной собственностью и свободной рыночной экономикой.

Политико-философские категории «власть», «государство», «гражданин» и другие всегда выступают в конкретно-исторических формах в зависимости от национально-культурного, социально-экономического и иных контекстов. Их конкретные значения зависят от политической культуры и миропонимания данного народа. Их нельзя представлять себе в качестве неких неизменных сущностей, одинаково верных и применимых для всех времен и народов. Английский историк и философ Р. Коллингвуд отмечал: «»Государство» Платона — изображение не неизменного идеала политической жизни, а всего лишь греческого идеала политики, воспринятого и переработанного Платоном. «Этика» Аристотеля описывает не греческую мораль, а мораль грека, принадлежащего к высшим слоям общества. «Левиафан» Гоббса излагает политические идеи абсолютизма семнадцатого столетия в их английской форме» [1].

1 Коллингвуд Р. Идея истории. М. 1980. С. 218.

С данной точки зрения показателен тот факт, что влияние одних и тех же идей в разных исторических условиях может проявляться совершенно по-разному. Например, многое из того, что традиционно оценивалось в качестве факторов, отрицательно влияющих на развитие восточных обществ на пути экономической и политической модернизации, в современных реалиях приобретает позитивную значимость. Так, в научной литературе еще три десятилетия назад господство конфуцианской идеологии рассматривалось в качестве главного препятствия для восточно-азиатских стран на пути перехода к рыночной экономике и политической демократии. Но такая оценка коренным образом изменилась в 80-е гг. когда целый ряд стран региона осуществили стремительный рывок в своем экономическом и технологическом развитии и за беспрецедентно короткий период как бы перепрыгнули из аграрно-индустриального общества в информационное общество, параллельно создав предпосылки для трансформации авторитарных политических режимов в либерально-демократические.

Часто можно услышать от того или иного человека, что он устал от политики, что она не интересует его. Хотя такую позицию можно понять и вполне оправдать, нужно иметь в виду, что не существует и не может существовать какого-то неполитического общества, поскольку все сферы и формы общественной жизни в той или иной форме и степени пронизаны политическим началом. Поэтому хотим мы этого или не хотим, мы остаемся все теми же аристотелевскими «существами политическими».

Главная функция политики состоит в том, чтобы обеспечивать единство общества, разделенного на разнородные группы, слои, классы. В сущности, общество едино в качестве прежде всего политического сообщества. Политическое играет интегративную роль или, иначе говоря, включает в себя объединяющее всех своих членов начало.

Для дополнительного чтения

Панарин А.С. Философия политики. М. 1994. Арон Р. Тоталитаризм и демократия. М. 1993. Гаджиев К.С. Философия политики. М. 1998.

ФИЛОСОФИЯ ПОЛИТИКИ это:

— филос. интерпретация наиболее общих оснований, границ и возможностей политики, соотношения в ней объективного и субъективного, закономерного и случайного, сущего и должного, рационального и внерационального. Вопрос об основаниях политики имеет ту трудность, что эти основания различны на Востоке и на Западе, в традиционном и современном обществах. На Востоке, как и в традиционном мире вообще, основным вопросом политики является вопрос об обеспечении общественного порядка и ограждении общества от хаоса. Как обеспечить порядок. стабильность и преемственность — вот проблема традиционной политической философии. В модернизированных обществах Запада делается акцент не на порядке вообще, а на способах обеспечения демократического порядка. Вместо дилеммы «порядок или хаос », обсуждается дилемма «демократический или авторитарный порядок».
Т.о. если на Востоке политика выступает как процедура обеспечения порядка, носители которого заранее известны (т.к. речь идет о наследственной власти и сословном закреплении общественных функций), то на Западе — как процедура открытия того, кому (какой партии, президенту и т.п.) предстоит управлять на основе мандата доверия, полученного от избирателей. В философско-методологическом смысле это означает, что политический мир на Востоке «подчиняется законам жесткого «лапласовского» детерминизма, тогда как на Западе — стохастическим принципам, включающим риск и неопределенность не в качестве отклонения и эксцесса, а в качестве правила.
Наряду с этой дилеммой предопределенного — неопределенного (стохастического) Ф.п. занимается и традиционной философской дилеммой — номинализм — реализм. Политический мир на Востоке раскрывается в парадигме «реализма» — примате общего над индивидуальным. Вне такого примата не может быть решена главная проблема — торжество порядка над хаосом. Политический мир на Западе раскрывается в парадигме номинализма: если избиратели вместо того, чтобы вести себя как автономные индивиды, самостоятельно делающие свой выбор. будут всего лишь отражать коллективную групповую (классовую) сущность или волю, то политический процесс утратит характер процедуры открытия, т.к. в этом случае большинство и меньшинство будут заранее известны. Наконец, Ф.п. решает вопрос о статусе политического и мере его автономии по отношению к др. сферам общественной жизни. В парадигме базисно-надстроечного детерминизма политика не имеет самостоятельного значения. Это экономикоцентристское предубеждение характерно не только для марксизма, но и для либерализма. Либеральная классика исходила из того, что гражданский респектабельный образ жизни — это неполитический образ жизни: уважающие себя граждане предпочитают решать свои проблемы самостоятельно, не возлагая на власть особых надежд. Постулаты теории рационализации и модернизации связаны с видением политики как искажающего его, иррационального фактора, нарушающего правила эквивалентного обмена. Политика воспринимается как уловка и прибежище тех, кому нечего предложить другим в рамках обмена и кто сомневается в своих способностях выдержать конкурс естественного рыночного отбора. С этим, в частности, связаны различия вост. и зап. традиций и в оценках политики как таковой, и в оценках «слабых» и «сильных».
На Востоке политика занимает ведущее место в иерархии общественных практик, и слабые, нуждающиеся в защите и покровительстве власти получают признание в духе презумпции «блаженства нищих духом». «Сильные» же находятся на подозрении по причине своих возможностей вести независимое от верховной власти существование и склонности тяготиться ею.
Напротив, на Западе и политика, и те, кто апеллирует к ней в поисках защиты и покровительства, удостаиваются совсем др. оценок — в качестве носителей импульсов, враждебных принципам гражданского порядка и самодеятельности. Отсюда ведет свое происхождение либеральный принцип гос-ва — минимум вмешательства политики в нормальные гражданские отношения.
Еще одно различие статуса политики на Востоке и на Западе может быть проведено по технологическому критерию. На Западе политика со времен Н. Макиавелли выступает как торжество технологического принципа отношения к миру: последний может быть преобразован с помощью политики. В этом смысле политику можно определить как вид рисковой (негарантированной) деятельности, посредством которой люди могут улучшать свои позиции и статус в обществе. Т.о. политика выступает под знаком иначе-возможного — как альтернатива унаследованному и сложившемуся. Прометеев человек Запада, чувствующий себя великим маргиналом Вселенной, природные нормы и ограничения которого ни к чему его не обязывают, дает и политике социоцентричную интерпретацию — это сфера похищенной у богов человеческой свободы.
На Востоке политическое влияние космоцентрично: политика не нарушает космический порядок, а воплощает его в особых, ей свойственных формах. Поэтому политическое законопослушание на Востоке воспринимается не в юридическом, а в космоцентричном аспекте — как следование высшему, сакральному порядку. На Западе человек политический. напротив, представляет собой разновидность технологического человека, имеющего претензию менять мир.
Особая проблема Ф.п. — проблема соотношения политического и неполитического, напрямую связанная с пониманием предмета и объекта политической теории. Ф.п. сталкивается здесь с конфликтом двух парадигм, которые по имени их современных представителей на Западе можно назвать, соответственно, парадигмой М. Фуко и парадигмой Г. Бэккера. Первый полагал, основываясь на традициях фр. этатизма, что власть локализуется в собственно политической сфере и в превращенных формах является нам всюду: в повседневных иерархиях обучающих и обучаемых, управляющих и управляемых, старших и младших и т.п. Поэтому наука о власти, если она не желает быть мертвой иллюзией, должна всюду раскрывать источники властного насилия, нарушающего спонтанность жизни. В этом свете главной проблемой Ф.п. становится вопрос о соотношении формальных и неформальных, легитимных и теневых практик власти. Предметом политической науки, т.о. оказывается властное измерение любых сфер общественной жизни, и сама она выступает как междисциплинарная теория. объединяющая политическую психологию, политическую экономию, этику, демографию, культурологию и т.п.
Совсем иначе предмет политической науки предстает в парадигме Бэккера. Этот представитель чикагской школы склонен расширительно толковать либеральный принцип «гос-во-минимум», полагая, что развитие нормального гражданского общества сопровождается непрерывным поэтапным сокращением прерогатив власти. Здесь, как видим, либеральная традиция смыкается с марксистской, в лоне которой вызрела теория «отмирания» гос-ва и политики.
Характерно, что циклы политической жизни на Западе характеризуются сменой фаз: социал-демократической (кейнсианской), ориентированной на модель «большого» социального гос-ва, что больше отвечает парадигме Фуко, и либеральной (монетаристской), ориентированной на модель «гос-во-минимум», что отвечает парадигме Бэккера. По-видимому, наиболее корректным истолкованием соотношения указанных парадигм был бы принцип дополнительности.
Если отношения политики и экономики можно, с определенных позиций, трактовать как отношения искусственного (умышленного) и спонтанного (самоорганизующегося) порядков, то отношения политики и морали могут быть истолкованы как отношения двух несовпадающих видов рациональности: по цели и по ценности (М. Вебер). В первом случае доминирующим оказывается принцип эффективности (цель оправдывает средства), во втором — аутентичности, «подлинности». Хотя аутентичность труднее верифицировать в опыте, нежели эффективность, в долгосрочном плане критерий нравственной аутентичности, несомненно, «работает» и теоретически и практически.
Характерно, что аналитики, оценивающие перспективы тоталитарных режимов, исходя из принципа политической эффективности, неизменно предрекали им долгую жизнь и преимущества перед «хрупкими демократами». Напротив, те, кто оценивал перспективы режимов, основываясь на критической способности нравственного суждения, оказались лучшими пророками. Субстанциональный (аристотелевский) подход нравственной философии, трактующий политику в терминах естественного блага и неотчуждаемых прав человека, оказывается не менее эффективным, чем функционально-технологический (макиавеллиевский) подход.

Философия: Энциклопедический словарь. — М. Гардарики. Под редакцией А.А. Ивина. 2004.

ФИЛОСОФИЯ ПОЛИТИКИ — наука о наиболее общих основаниях, границах и возможностях политики, о соотношении в ней объективного и субъективного, закономерного и случайного, сущего и должного, рационального и внерационального. Вопрос об основаниях политики имеет ту трудность, что эти основания различны на Востоке и на Западе, в традиционном и современном обществах. На Востоке, как и в традиционном мире вообще, основным вопросом политики является вопрос об обеспечении общественного порядка и ограждения общества от хаоса. Как обеспечить порядок, стабильность и преемственность — вот проблема традиционной политической философии. В модернизированных обществах Запада делается акцент не на порядке вообще, а на способах обеспечения демократического порядка. Вместо дилеммы порядок или хаос обсуждается дилемма демократический или авторитарный порядок. Т. о. если на Востоке политика выступает как процедура обеспечения порядка, носители которого заранее известны (т. к. речь идет о наследственной власти и сословном закреплении общественных функций), то на Западе политика выступает как процедура открытия того, кому (какой партии, президенту и т. п.) предстоит управлять на основе мандата доверия, полученного от избирателей.

В философско-методологическом смысле это означает, что политический мир на Востоке подчиняется законам жесткого “лапласовского” детерминизма, тогда как на Западе — стохастическим принципам, включающим риск и неопределенность не в качестве отклонения и эксцесса, а в качестве правила. Наряду с дилеммой предопределенного—неопределенного (стохастического) философия политики занимается и традиционной философской дилеммой номинализм—реализм. Политический мир на Востоке раскрывается в парадигме реализма — примата общего над индивидуальным. Вне такого примата не может быть решена главная проблема — торжество порядка над хаосом. Политический мир на Западе раскрывается в парадигме номинализма: если избиратели вместо того, чтобы вести себя как автономные индивиды, самостоятельно делающие свой выбор, будут всего лишь отражать коллективную групповую (классовую) сущность или волю, то политический процесс утратит характер процедуры открытия, т. к. в этом случае большинство и меньшинство будут заранее известны. Наконец, философия политики решает вопрос о статусе политического и мере его автономии по отношению к другим сферам общественной жизни. В парадигме базиснонадстроечного детерминизма политика не имела самостоятельного значения. Это экономико-центристское предубеждение характерно не только для марксизма, но и для либерализма. Либеральная классика исходила из того, что граждански респектабельный образ жизни — это неполитический образ жизни: уважающие себя граждане предпочитают решать свои проблемы самостоятельно, не возлагая на власть особых надежд. Постулаты теории рационализации и модернизации связаны с видением политики как искажающего, иррационального фактора, нарушающего правила эквивалентного обмена. Политика воспринимается как уловка и прибежище тех, кому нечего предложить другим в рамках обмена и кто сомневается в своих способностях вьщержать конкурс естественного рыночного отбора. С этим, в частности, связаны различия восточной и западной традиции в оценках и политики как таковой, и “слабых” и “сильных” на политической сцене.

На Востоке политика занимает ведущее место в иерархии общественных практик, а “слабые”, нуждающиеся в защите и покровительстве власти, получают признание в духе презумпции “блаженства нищих духом”. “Сильные” же находятся на подозрении по причине своих возможностей вести независимое от верховной власти существование и склонности тяготиться ею. Напротив, на Западе и политика, и те, кто апеллируют к ней в поисках защиты и покровительства, удостаиваются совсем других оценок — в качестве носителей импульсов, враждебных принципам гражданского порядка и самодеятельности. Отсюда ведет свое происхождение либеральный принцип “государство-минимум” и невмешательства политики в нормальные гражданские отношения. Еще одно различие статуса политики на Востоке и на Западе может быть проведено по технологическому критерию. На Западе политика со времен II. Макиавелли выступает как торжество технологического принципа отношения к миру: последний может быть преобразован с помощью политики. В этом смысле политику можно определить как вид рисковой (негарантированной) деятельности, посредством которой люди могут улучшать свои позиции и статус в обществе. Т. о. политика выступает под знаком иначе-возможного — как альтернатива унаследованному и сложившемуся. Прометеев человек Запада, чувствующий себя великим маргиналом Вселенной, природные нормы и ограничения которой ни к чему его не обязывают, дает и политике социоцентричную интерпретацию, когда она понимается как сфера похищенной у Богов человеческой свободы. На Востоке политическое видение космоцентрично: политика не нарушает космический порядок, а воплощает его в особых, ей свойственных формах. Поэтому политическое законопослушие на Востоке воспринимается не в юридическом, а в космоцентрич1юм аспекте — как следование высшему, сакральному порядку. На Западе человек политический, напротив, представляет собой разновидность технологического человека, имеющего претензию менять мир.

Особая проблема философии политики — отношение политического и неполитического, напрямую связанная с пониманием предмета и объекта политической теории. Философия политики сталкивается здесь с конфликтом двух парадигм, которые по имени их современных представителей на Западе можно назвать, соответственно, парадигмой М. Фуко и парадигмой Г. Беккера. Первый полагал, основываясь на традициях французского этатизма, что власть не локализуется в собственно политической сфере, а в превращенных формах является нам всюду: в повседневных иерархиях обучающих и обучаемых, управляющих и управляемых, старших и младших и т. п. Поэтому наука о власти, если она не желает быть жертвой иллюзий, должна всюду раскрывать источники властного насилия, нарушающего спонтанность жизни. В этом свете главной проблемой философии политики становится вопрос о соотношении формальных и неформальных, легитимных и теневых практик власти. Предметом политической науки, т. о. оказывается властное измерение любых сфер общественной жизни, и сама она выступает как междисциплинарная теория, объединяющая политическую экономию, политическую психологию, этику, демографию, культурологию и т. п. Совсем иначе предмет политической науки выступает в парадигме Беккера. Этот представитель чикагской школы склонен расширительно трактовать либеральный принцип “государство-минимум”, полагая, что развитие нормального гражданского общества сопровождается непрерывным поэтапным сокращением прерогатив власти. Здесь, как видим, либеральная традиция смыкается с марксистской, в лоне которой вызрела теория “отмирания” государства и политики.

Характерно, что циклы политической жизни на Западе характеризуются сменой фаз: социал-демократической (кейнсианской), ориентированной на модель “большого” социального государства, что больше отвечает парадигме Фуко, и либеральной (монетаристской), ориентированной на модель “государство-минимум”, что отвечает парадигме Беккера. По-видимому, наиболее корректным истолкованием соотношения указанных парадигм был бы принцип дополнительности. Если отношения политики и экономики можно с определенных позиций трактовать как отношения искусственного (умышленного) и спонтанного (самоорганизующегося) порядков, то отношения политики и морали могут быть истолкованы как отношения двух несовпадающих видов рациональности: по цели и по ценности (М Вебер). В первом случае доминирующим оказывается принцип эффективности (цель оправдывает средства), во втором — аутентичности, “подлинности”. Хотя аутентичность труднее верифицировать в опыте, нежели эффективность, в долгосрочном плане критерий нравственной аутентичности несомненно “работает” и теоретически, и практически. Характерно, что аналитики, оценивающие перспективы тоталитарных режимов, исходя из принципа политической эффективности, неизменно предрекали им долгую жизнь и преимущества перед “хрупкими демократиями”. Напротив, те, кто оценивал перспективы этих режимов, основываясь на критической способности нравственного суждения, оказались лучшими пророками. Субстанциональный (аристотелевский) подход нравственной философии, трактующей политику в терминах естественного блага и неотчуждаемых прав человека, оказывается не менее эффективным, чем функционально-технологический (макиавеллевский) подход.

Лит. Аренд X. Истоки тоталитаризма. М. 1&96; Арон Р. Этапы развития социологической мысли. М. 1&93; БурдьеП. Социология политики. М. 1&93; Кочанов Ю. Л, Структурирование политической действительности. М. 1&95; ПанаринА. С. Философия политики. М. 1&94; Он же. Политология: о мире политики на Западе и на Востоке. М. 1&98; РикёрП. Герменевтика. Этика. Политика. М. 1&95; Ролз Дж. Теория справедливости. Новосибирск, 1&95; ХабермасЮ. Демократия. Разум. Нравственность. М. 1&95; Хайек Ф. А. Пагубная самонадеянность. М. 1&92; Шлезингер А. (мл.). Циклы американской истории. М. 1&92; DwergerM. Introduction à la politique. P. 1&64;Л’о/от S. -Ch. Le libéralisme moderne. P. 1&84; LeccullonJ. La société de conflicts. Les tensions entre l’économique, le social et le politique. P. 1979.

Новая философская энциклопедия: В 4 тт. М. Мысль. Под редакцией В. С. Стёпина. 2001.

Философия политики

Отправить свою хорошую работу в базу знаний просто. Используйте форму, расположенную ниже

Студенты, аспиранты, молодые ученые, использующие базу знаний в своей учебе и работе, будут вам очень благодарны.

Философия политики

Две с половиной тысячи лет насчитывает философия политики, однако до начала ХХ века её статус не был определен. Роль философии политики играли философия государства, философия права, моральная философия. В политической философии сложилось две традиции. Одна ведет свою историю от Аристотеля, другая — от Н.Макиавелли. Первая задается вопросом, какой политический режим является аутентичным — соответствующим природе человека, служит его благу. Другая делает акцент на проблемах эффективности политических систем и режимов.

В отечественной литературе имеется несколько определений сущности философии политики. Сошлемся на определение А.С.Панарина, автора первого в отечественной философии специального исследования по философии политики:«Философию политики можно определить как науку о наиболее общих основаниях и возможностях политики, о соотношениях в ней объективного и субъективного, закономерного и случайного, сущего и должного, рационального и внерационального» (Панарин А.С. Философия политики. М.,1994. С.5.).

Философ и политолог В.Д. Зотов образно заметил, что проблематика политической философии вращается как бы между двумя полюсами. Один полюс составляет объективная реальность государства и власти, которая не может быть отменена по людскому желанию. На другом полюсе находится «политический человек» с его свободой воли, моральными принципами, идеалами, всей системой ценностей, безразличие к которым грозит обществу распадом (Очерки социальной философии. М.,1994. С.83.).

Таким образом, философию политики интересуют причинно-следственные отношения политики и власти, их социальный смысл, воплощение политики в материальных и идеальных формах, проблема государства и гражданского общества, политического сознания, его соотношения с моралью, религией, искусством и т.д.

Можно отметить, что сейчас проблема самоопределения является для философии политики очень важной. Связано это как с тем, что она призвана решать весьма серьезные проблемы развития общества, так и с тем, что эти проблемы ныне чрезвычайно сложны. В нашем мире рациональности, где, с одной стороны, проходят объективные процессы дифференциации наук (разделения одной науки на несколько новых), а с другой — не менее объективно происходит образование интегральных наук, действительно, очень трудно выделить предмет политической философии и, несомненно, эта проблема — самоопределение политической философии — еще долго будет актуальной.

Очевидно, что философия политики изучает прежде всего такие категории, как политика, государство, власть, свобода, справедливость, равенство. А.С.Панарин предложил выделять в философии политики четыре части: 1) политическая онтология, 2) политическая антропология, 3) политическая праксеология, 4) политическая эпистемология (Панарин А.С. Указ. соч. С.5.).

Вспомнив значение терминов онтология (учение о бытии), антропология (учение о человеке), праксеология (учение о практике, действии), эпистемология (в широком смысле — учение о познании), можно представить, что изучает каждая из этих частей философии политики. Политическая онтология изучает бытие власти, политическое время, политическое прост- ранство; политическая антропология — место человека в политике, политическое самоопределение человека; политическая праксеология — политическое действие; политическая эпистемология — объяснение и понимание в политике и т.д.

Философия политики интересна еще и тем, что до настоящего времени она продолжает опираться на великие достижения философов античности, одновременно развивая их. Назовем некоторые из этих немеркнущих положений:

* политика — это общественное явление, составляющее сущность, ведущее начало совместной жизни людей, организованной государством (Аристотель);

* человек — это политическое животное, его общественная и политическая природа нераздельны (Аристотель);

* полноправным участником политической жизни может быть только человек, который свободен от запретов, предрассудков, зависимостей (Платон);

* политика — это специфическая деятельность, искусство, творчество, зрелище (Платон).

Античные философы и политические деятели начали изучать специфику политического языка и политической речи, этические категории свободы, справедливости, всеобщего блага, типы правителей и особенности различных политических строев, политические конфликты.

Философия политики в средние века характеризовалась теоцентризмом, а социальная жизнь — формированием абсолютных монархий, противопоставлением светской и церковной властей, отсюда — появление новых идей и новых оппозиций: властелин — народ, власть — подчиненные, город — мир, свобода — долг и право и т. д.

Новое время — период формирования ндустриальной цивилизации, усложнения политических процессов, роста классового самосознания буржуазии — способствовало появлению открытий, определяющих политическую жизнь цивилизованного общества и сегодня. Главными среди них были гражданское общество и правовое государство. В Новое время были сформированы концептуальные основы крупнейших политических идеологий: либерализм, индивидуализм, консерватизм, утопический и научный социализм, анархизм и т. д.

Новейшая история принесла человечеству невиданные образцы тоталитаризма, как нового типа политической системы, дегуманизацию и политизацию сознания, массовые политические неврозы и психозы. Все это и составило предмет изучения политической философии в ХХ веке.

Охарактеризуем наиболее значительные идеи философии в области политики — идею гражданского общества и идею правового государства.

Концепция гражданского общества и правового государства сформировалась в XVII — XVIII веках. Д.Локк, Ш.Монтескье и ряд других философов пришли к выводу о том, что единую и абсолютную государственную власть целесообразно разделить на три независисые власти — законодательную, исполнительную и судебную. Каждая из «ветвей власти» должна быть относительно самостоятельной и уравновешивать другие. И.Кант предложил установить первенство законодательной власти перед всеми другими властями. И.Кант считал, что целью государства является обеспечение торжества права, требованиям которого оно само должно подчиняться. С конца XVIII века под правом понимается уже не совокупность норм установленных или санкционированных государством или монархом, а нормативная система, которая существенно ограничивает возможности произвола централизованной власти.

Правовое государство может существовать только там и тогда, где и когда существует гражданское общество. Идею разграничения гражданского общества и государства предложил Г.В.Ф.Гегель.

Общество, таким образом, — это гражданское об- щество плюс государство. То есть гражданское общество — это не государственная часть общества, которая основана на автономии индивидов. Государство и гражданское общество относительно самостоятельны. Причем, они — не некая застывшая конструкция, а характеристика реального развития, процессов, происходящих в обществе. Следует отметить, что в идее гражданского общества проявился европейский, западный подход к личности. Восточная же общественная мысль, как и практика политической жизни, не знает ценности правового равенства людей, независимо от их должности или гражданского образа жизни. Напомним, что в западной культуре в альтернативе «общество — человек» приоритет принадлежит человеку, в восточной — обществу и государству.

В современном понимании гражданское общество это «общество с развитыми экономическими, культурными, правовыми и политическими отношениями между его членами, независимое от государства, но взаимодействующее с ним, общество граждан высокого социального, экономического, политического, культурного и морального статуса, создающих совместно с государством развитые правовые отношения» (Политология: Энциклопедический словарь. М.,1993. С.75.).

Создание правового государства и формирование гражданского общества — актуальные проблемы в современной России. Однако Россия имеет уникальный опыт политической жизни, свои специфические особенности политического сознания, формировавшегося в весьма противоречивых и своеобразных условиях, поэтому простое копирование западного опыта здесь вряд ли может быть удачным.

Одним из важнейших элементов политической жизни общества является политика — сфера деятельности, связанная с отношениями между классами, нациями и другими социальными группами, ядром которой является проблема завоевания, удержания и использования государственной власти (Философский энциклопедический словарь. М.,1983. С.507.). Политику отличает универсальность, всеохватывающий характер, способность воздействовать на все сферы общества. Политика реализуется через политические отношения, политические институты и политическую идеологию. Систему государственных и внегосударственных социальных институтов, осуществляющих определенные политические функции называют политической системой. Основ- ным институтом политической системы является государство .

Государство организует, направляет, и контролирует совместную деятельность и отношения людей, социальных групп, классов и ассоциациями. Государство кроме того представляет собой центральный институт власти в обществе и концентрированное осуществление этой властью политики (Политология: Энциклопедический словарь. С.65.).

Государство отличается от других социальных институтов и организаций следующими признаками:

* обязательным наличием социальной основы правящих сил;

* наличием специального аппарата власти;

* наличием государственной территории;

* суверенным правом издания законов, обязательных для граждан;

* исключительным правом собирать налоги, выпускать денежные знаки и т.д.

Философов, пожалуй, более, чем кого-либо, занимал вопрос о происхождении государства. Материалистическая философия видит в государстве «надстройку» над материально-экономической сферой. Поэтому возникновение государства связывается с экономическими процессами, возникновением частной собственности, классовой дифференциацией общества (разделением общества на классы). Философы идеалистического направления дают более разнообразные варианты ответов на вопрос о том, каковы причины возникновения государства — от божественного промысла до общественного договора.

Политическая деятельность социальных институтов и политических лидеров отражается в политическом сознании. которое имеет сложную структуру, множество противоречий и поэтому динамично трансформируется. Для политического сознания в целом характерна та же структура, что и для общественного сознания, на чем мы подробнее остановимся в следующем параграфе.

Общественное сознание и духовная жизнь общества


Анализ духовной жизни общества является одной из тех проблем социальной философии, предмет которой еще не выделился окончательно и определенно. Лишь в последнее время появились попытки дать объективную характеристику духовной сферы жизни общества. Известный русский философ Н.А.Бердяев подобное положение объяснил следующим образом: «В стихии большевистской революции и в ее созиданиях еще больше, чем в разрушениях, я очень скоро почувствовал опасность, которой подвергается духовная культура. Революция не щадила творцов духовной культуры, относилась подозрительно и враждебно к духовным ценностям. Любопытно, что когда нужно было зарегистрировать Всероссийский союз писателей, то не оказалось такой отрасли труда, к которой можно было бы причислить труд писателя. Союз писателей был зарегистрирован по категории типографских рабочих. Миросозерцание, под символикой которой протекала революция, не только не признавало существование духа и духовной активности, но и рассматривало дух как препятствие для осуществления коммунистического строя, как контрреволюция.» (Бердяев Н.А. Самопознание. М.,1991. С.236-237.).

Поэтому на протяжении почти трех четвертей века отечественная философия была вынуждена заниматься проблемами коммунистической идеологии, культуры развитого социализма и т.п. и не изучала проблемы реальных духовных процессов, протекавших в обществе.

Что же представляют собой общественное сознание и духовная жизнь общества?

Одной из заслуг К.Маркса является выделение им из «бытия вообще» общественного бытия. а из «сознания вообще» — общественного сознания — одного из основных понятий философии. Объективный мир, воздействуя на человека, отражается у него в виде представлений, мыслей, идей, теорий и других духовных феноменов, которые и образуют общественное сознание.

Структура общественного сознания очень сложна: прежде всего, в нём выделяют уровни — обыденно-практический и научно-теоретический. Подобный аспект рассмотрения общественного сознания можно назвать гносеологическим, поскольку он показывает глубину проникновения субъекта познания в объективную реальность. Как известно, обыденно-практическое сознание менее структурировано, более поверхностно, чем научно-теоретическое. Общественное сознание на обыденно-практическом уровне проявляет себя как социальная психология, на научно-теоретическом уровне — как идеология. Следует подчеркнуть, что идеология — это не всё научно-теоретическое сознание, а только та его часть, которая носит классовый характер. Но об этом речь пойдет ниже.

Следующий аспект рассмотрения общественного сознания — по его носителю или субъекту. Таким образом выделяют виды общественного сознания — индивидуальное, групповое и массовое сознание. Носителем индивидуального сознания является отдельный человек, носителем группового сознания — социальная группа, носителем массового сознания — неорганизованная группа людей, объединенная какой-либо идеей, целью. Например, к феномену массового сознания могут быть отнесены поклонники какого-то эстрадного певца, почитатели газеты «СПИД-инфо», постоянные слушатели радиостанции «Маяк». Иногда говорят, что носителем массового сознания является толпа, но многие социологи считают, что правильнее выделять и сознание толпы, и сознание массы. Попутно отметим, что толпа — это люди, непосредственно соприкасающиеся друг с другом, собравшиеся для достижения какой-либо цели, но от массы толпу отличает непосредственный контакт, наличие лидера и совместная деятельность, например, на митинге, демонстрации и т.п.

Общественное сознание представляет собой совокупность разнообразных духовных явлений, отражающих все сферы жизни общества и богатство индивидуальной жизни человека, поэтому выделяются его различные формы — нравственное, эстетическое, религиозное, правовое, политическое, философское, научное, экологическое, экономическое и т.д. Конечно, подобное структурирование условно, так как виды, формы, уровни общественного сознания находятся в постоянном взаимодействии и взаимовлиянии.

Анализируя общественное сознание, социальная фило- софия особое внимание уделяет идеологии. Идеология — это система идей и теорий, ценностей и норм, идеалов и директив действия. Она способствует закреплению или устранению существующих общественных отношений. По своему теоретическому содержанию идеология является совокупностью правовых, политических, нравственных, эстетических и других идей, отражающих в конечном счете экономические отношения общества с позиций определенного общественного класса.

Остановимся более подробно на духовной жизни общества. Под ней можно понимать ту сферу бытия, в которой объективная, надиндивидуальная реальность трансформировалась в реальность индивидуальную, субъективную, присущую каждому человеку.

Традиция изучения «духа» была заложена еще Платоном, который и самою философию понимал как учение об идеях. Идеальное начало становится у Платона первичным, а материальное — несовершенное подобие идеального. Современная философия, хотя и основывается на многих выводах Платона, шагнула далеко вперед и сейчас для нею актуальными являются следующие проблемы:

* какова структура духовной жизни общества,

* каковы основные аспекты духовности,

* что такое духовное производство.

Духовная жизнь человечества проходит под воздействием материально-экономической жизни, поэтому ее структуру можно представить аналогичным образом. Духовная жизнь включает: духовную потребность, духовный интерес, духовную деятельность, духовные блага. Духовная деятельность порождает духовные отношения — нравственные, эстетические, религиозные, политические, правовые и т.д.

Выделим основные аспекты духовности.

1. Всеобъемлющий характер духовности. Духовная жизнь человека многогранна. Она включает в себя как рациональные, так и эмоционально-аффектные стороны, гносеологически-когнитивные и ценностно-мотивационные моменты, осознанные и смутно ощущаемые грани, ориентированные на внешний и внутренний мир человека установки, а также многие другие аспекты, уровни, состояния духовной жизни личности. Духовность вбирает в себя все эти грани жизни человека.

2. Духовность человека как идеальность. Идеальность в целом характеризуется тем, что содержание любых явлений мира интериоризуется (присваивается) человеком в чистом виде, освобожденное от объективных, материально-предметных или пространственно-временных характеристик бытия. Огромную роль в становлении и развитии идеальности играет язык, категорийно-понятийный строй человеческого сознания. Человеческая духовность и есть идеальный мир, в котором человек живет, оперируя идеальными формами.

3. Духовность как субъектный мир человека существует как внутренняя, интимная жизнь человека. Она дана во внутреннем созерцании человека, развертывается в его имманентном идеальном пространстве и времени. Духовность человека целиком и полностью субъективна, она представляет собой собственное «Я» человека, выступает как бытие, особенность этого «Я». Духовность — субъективно-индивидуальна.

Духовность, таким образом, можно обозначить как духовную жизнь человека, его субъективно-идеальный мир.

Сравнительно недавно в отечественной литературе появилось понятие «духовное производство». Духовное производство — это производство сознания, осуществляемое специализированными группами людей, профессионально занятыми квалифицированным умственным трудом. Результатами их труда являются:

1) идеи, теории, образы, духовные ценности;

2) духовные общественные связи индивидов;

3) духовность человека.

Структура духовного производства включает в себя научные, эстетические и религиозные виды освоения действительности.

Нужно обратить внимание на то, что хотя политика, право, мораль и являются формами общественного сознания, но они не являются видами духовного производства. Дело в том, что мораль и нравственность — это не результат творческой деятельности идеологов. Идеологи, конечно, занимаются изучением нравственной и моральной сферы жизни общества и человека. Но они не создали ни одной нравственной нормы или прин ципа: их создание — результат многовекового развития челове ческого общежития, превращение какой-либо рациональной нормы в требование, обращенное обществом к каждому своему члену, для того, чтобы ассоциация людей могла поддерживать свое существование.

Политика и право также не являются видами духовного производства, поскольку создаваемые здесь общественные связи не являются по преимуществу духовными. Объяснить этот вывод можно так: материальны или духовны данные связи определяется по отношению их либо к материальным, либо к идеальным объектам. Итак, если, например, юрист разрабатывает систему отношений к собственности, как материальному объекту, то, следовательно, правовые отношения собственности будут не духовны- ми, а материальными. Политические отношения складываются по поводу власти, а отношения власти — господства и подчинения — это в конечном итоге тоже материальные отношения.

Наука, искусство, религия занимаются производством идей, образов, представлений, если так можно выразиться, в «чистом» виде. В каждой из этих форм общественного сознания реальность представляется в целостной и специфической форме.

Словосочетание «духовное производство» не должно вводить нас в заблуждение и вызывать попытку отождествить духовное производство с материальным. Их различия достаточно очевидны. Различен итог производства — материальные предметы или духовные объекты. В духовном производстве труд индивидуален, в материальном — индивидуальный и коллективный. Наконец, не следует забывать, что если цель жизни многих людей — материальное богатство, то уровень духовного богатства просто не оценим.

Подобные документы

Основные составляющие политики: деятельность органов власти, участие в деятельности государства, оптимизация общественных отношений. Анализ отношений государственной власти и политики. Характеристика гражданского общества как самоорганизующейся системы.

реферат [25,2 K], добавлен 06.04.2012

Исследование основополагающих аспектов, которые в рамках человеческой истории имеют универсальный характер. Природа политического, сущность и структура политики как центральная тема философии. Конфликтное происхождение властных отношений и политики.

реферат [22,6 K], добавлен 25.02.2010

Секуляризация государства и сферы политики в целом. Политическая философия Н. Макиавелли. Разработка государственной идеи Т. Гоббса. Договорная теория происхождения государства. Введение Т. Гоббсом в научный оборот понятия «философия государства».

реферат [22,5 K], добавлен 25.02.2010

Традиции философского осмысления проблем политики, вопрос о месте и характере политической философии в системе политических знаний. Философия политики как система знаний, определяющая содержание, характер и формы ориентации политической деятельности.

реферат [16,4 K], добавлен 25.02.2010

Основополагающие вопросы мироздания и самоорганизации человеческих сообществ, проблемы политики, власти, государства, законности, форм государственного правления. Эволюция теорий политической философии, политической мысли и общих политических ценностей.

реферат [17,8 K], добавлен 25.02.2010

Общество как философская проблема. Взаимодействие общества и природы. О социальной структуре общества. Специфические законы общества. Философские проблемы экономической жизни общества. Философия политики. Общественное сознание и духовная жизнь общества.

реферат [44,9 K], добавлен 23.05.2008

Т. Гоббс как крупнейший английский материалист XVII века. Философская система политики Т. Гоббса. Характеристика основных идей политической философии Гоббса. Роль, функции и специфика философии. Учение о методе у Гоббса. Основные черты политики философа.

контрольная работа [19,4 K], добавлен 28.09.2010

Сущность понятия «политическая коммуникация». Номенклатура политических понятий. Процесс превращения специфических прав (свобод, привилегий) членов отдельных корпораций в универсальные права человека. Языковые формы, категории, понятия философии политики.

реферат [15,5 K], добавлен 25.02.2010

Критика учения Платона об «идеях» в книге «Метафизика» Аристотеля. Роль понятий в познании существенных, коренных, неизменных свойств бытия. Основные начала всего сущего — «формы» и «материи». Вопросы этики и политики в философии древнегреческого ученого.

контрольная работа [32,1 K], добавлен 23.07.2013

Возрождение и наследие античной философии и культуры. Учение о человеке как ключевая тема софистов. Мифологическое, религиозное как формы сознания. Философское осмысление мира. Этапы взаимоотношения науки и философии. Основные задачи философии политики.

реферат [23,1 K], добавлен 25.02.2010

Едва ли верна точка зрения исследователей, считающих философско-политические взгляды Платона плодом досужих размышлений, а его самого оторванным от политической жизни анахоретом (…. — уходить в убежище, пустынничество). Платон не только политический философ, но и представитель старинного аристократического рода, исконно связанного с политикой. В «Хармиде», «Тимее», «Письмах» он вспоминает своего предка Солона, поэта и законодателя, политика, ставшего легендой. Участником ряда платоновских диалогов выступает дядя по материнской линии — Критий, сын Каллесхра. Софист и поэт, образованнейший и талантливый человек, приверженец аристократии, Критий возглавлял правительство «тридцати тиранов» в Афинах в 404—403 гг. до н. э. Главков, Архит, Хармид, Спевсипп — племянник философа, Адимант — его брат и другие друзья и близкие родственники упоминаются не только самим Платоном, но и Диогеном Лаэртием и Плутархом как деятельные персонажи тех или

иных политических событий. Отчим Платона — после смерти отца Аристона мать Периктиона вышла замуж вторично — Периламп являлся соратником и личным советником Перикла, стратега и руководителя, обеспечившего золотой век афинской демократии.

Думается, перечисленного достаточно для вполне однозначного вывода о том, что философа ждали высокая государственная должность, политическая карьера и самое активное, по его собственным словам, «участие в общегосударственных делах».

Вопреки семейной традиции под влиянием Сократа (об этом спорят) Платон отказывается от активной политической деятельности, но не теряет (это бесспорно) интереса к политике. В этом убеждают направленность его научных поисков, тематика и содержание его произведений, поездки на Сицилию с политическими целями. Этот вывод подтверждает выработанное и теоретически обоснованное им понятие политики (…), сам термин, восходящий к Платону. Его практическая философия и этика по существу сформировали начала политической науки, ее преддверие.

Платону свойственно широкое понимание политики как «искусства, которое правит всеми прочими и печется как о законах, так и вообще обо всех делах государства, правильно сплетая все воедино». Политика у Платона впитывает в себя весь накопленный опыт практики государственного, правового, социально-культурного и нравственно-воспитательного воздействия на людей и межчеловеческие отношения. «Тысячи государств возникали в этот промежуток времени (со времени появления государства.— Т. Е.) одно за другим и соответственно не меньшее количество их погибало. К тому же они повсюду проходили через самые различные формы государственного устройства, то становясь большими из меньших, то меньшими из больших или худшими из лучших и лучшими из худших». В чем причина этих перемен? Что учреждено хорошо, а что нет? Какие изменения сделают государство счастливым? Такие риторические вопросы задает Платон — безымянный афинянин — своим собеседникам. Он сам подводит их к выводу о том, что политика есть проявление социальной культуры, знаний, практического опыта и умения применять их в управлении социальными процессами. В политической культуре он склонен усматривать средство, способное противостоять разрушительной стихии массового недовольства, преступности и насилия. Политическая, социальная культура у Платона материализуется в государстве и законе, в разумной организации государственной власти посредством закона. Она реализуется в политической деятельности как «высшее мастерство» правления, политическое искусство, отражающее диалектику государственного воздействия на общество и общества на государство.

Афинский мудрец считает необходимым сначала выяснить политическую необходимость власти, ее социальную ценность, реальные основания, на которых она возникает и осуществляется, а потом заняться выяснением того, что такое политическое искусство. В цитированных уже «Законах» философ так и ставит вопрос: «На каких основаниях одни должны править, а другие подчиняться в больших государствах и малых семьях?» И потом перечисляет эти основания: во-первых, отцовская и материнская власть, во-вторых, и далее, он использует

деление на старших и младших, благородных и неблагородных, свободных и рабов, сильных и слабых, отдавая везде власть первым из перечисленных, поскольку это «необходимый вид власти, сообразный с природой всех живых существ». При этом Платон определяет свое главное требование к власти: «Чтобы несведущий следовал за руководством разумного и был под его властью». Последнее обстоятельство составляет важное условие обуздания той человеческой природы, в которой проявляется господство сильного над слабым, и перехода от «насильственной власти закона» к «добровольному его подчинению». Классификация оснований власти и ее видов завершается у Платона седьмым видом власти, который объявляется им самым «счастливым и угодным богам»,— это занятие того или иного властного поста «по жребию». Демократический и обезличенный способ формирования органов власти, по его мнению, исключает борьбу за нее и создает обстановку полного политического равноправия. В данном случае экономичность и эффективность власти резко возрастают, поскольку ничего не требуется, кроме того, чтобы «вынувший жребий» правил, а «не вынувший» отступил и подчинился. Здесь же исключаются разногласия. «Это величайшее невежество, хотя и кажется мудростью».

Размышляя о природе политической власти, Платон часто ставит собеседника перед парадоксом. Например, оказывается, «где всего менее стремятся к власти те, кому предстоит править, там государство управляется лучше всего и распри отсутствуют полностью; совсем иначе бывает в государстве, где правящие настроены противоположным образом». Есть ли необходимость подчеркивать еще раз, что глубокое проникновение в сущность политической власти, классификация и характеристика различных ее государственных форм, как совершенных и предпочтительных, так и отрицательных или дурных,— отнюдь не простые умозрительные конструкции «идеалиста» Платона? В основе этих теоретически выверенных положений лежат пристальные, скрупулезные исследования политических режимов многочисленных полисов Великой Эллады и сопредельных государств. Только выдающаяся политическая наблюдательность и немалая осведомленность, приобретенная во время пребывания в разных странах, прошедшие через горнило философского анализа, могли дать Платону возможность заинтересовать читателя своими «политическими» диалогами спустя сотни и тысячи лет.

Важной составляющей вопроса природы политической власти является такой ее аспект, как социальное назначение политики. Для чего и с какой целью существует политика? Зачем ею занимается Платон, казалось бы «снявший» все проблемы своей государственной и правовой теорией, обосновавший принципы государственного строительства, наметивший главные направления в развитии законодательства? Па все эти и подобные им вопросы ответ дает сам античный мыслитель.

Дело в том, что закон «самонадеянно» категоричен, он «никак не может со всей точностью и справедливостью охватить то, что является наилучшим для каждого, и это ему предписать». Поскольку существует «несходство. между людьми и между делами людей, а также и то, что ничто человеческое никогда не находится в покое», необходимо политическое правление, необходима политика. «Ведь если

думают, что с изданием законов, как бы хороши они ни были, уже устроено государство, то это совсем неверно в том случае, если во главе государства не стоит влиятельный человек, заботящийся о нем и о его повседневном образе жизни. »

Платон подчеркивает диалектическую сложность взаимосвязи закона и политики. Мудрые законы, выражающие идею общего блага и справедливости, должны гарантировать разумность государственной политики, а политика должна «отличаться упорядоченностью», давать людям «жить мирно, занимаясь собственными делами и не вмешиваясь в чужие». Для этого ей следует соединить «по сродству вечносущую часть их душ божественной связью, а уж после того животную часть их душ — связью человеческой» и не следует править властно, тиранически, «с помощью силы».

«Политическое правление,— подчеркивает Платон,— есть мягкое попечительство», оно не допускает погрешностей, «умно и искусно уделяя всем в государстве самую справедливую долю, умеет оберечь всех граждан и по возможности сделать их из худших лучшими». Кроме того, политика — это искусство, искусство вполне конкретное в историческом и социальном смысле, а не единое для всех времен и народов, абсолютное и абстрактное. Платон выступает против «однозначного» понимания какого бы то ни было искусства «в отношении всех людей и на все времена», особенно политического искусства.

Вместе с тем гарантией против недоброкачественного правления и ошибок правителей может быть только закон, который «свойствен человеческой природе и способен выражать высшее человеческое благо — справедливость».

Соотношение «политика — закон» становится особенно важным в периоды политической нестабильности, когда в государствах происходит борьба за власть. В этом случае, по Платону, «спасение государства» состоит в том, чтобы политические и государственные деятели стали «служителями закона». Широко известно часто цитируемое положение философа на сей счет: «Я вижу близкую гибель того государства, где закон не имеет силы и находится под чьей-либо властью. Там же, где закон — владыка над правителями, там они — его рабы, я усматриваю спасение государства и все блага, какие только могут даровать государству боги». Но и здесь подход должен быть конкретно-историческим, творческим и неформальным. Когда дело касается охраны государства, а тем более его спасения, Платон не ограничивается одной законностью. В «Политике» он призывает к решительным политическим акциям, к властным действиям. «И пусть они,— настаивает ученый,— очищают государство, казня и изгоняя некоторых, во имя его блага», и до тех пор, «пока это делается на основе знания и справедливости, и государство по мере сил превращается из худшего в лучшее».

Как политически грамотно, разумно и законно принять справедливое решение? Как поступить в конкретной политической ситуации? Предвидя такие трудности, античный философ разрабатывает общие принципы политического поведения. Первым из них, обязательным и для тех, кто правит, и для тех, кем правят, он выдвигает принцип приоритета целого, общественно-государственного, перед частным и личным. Платон формулирует его довольно пространно: «Тот, кто

заботится обо всем, устроил все, имея в виду спасение и добродетель целого, причем по возможности каждую часть, испытывает и совершает то, что ей надлежит. Над каждой из этих частей, вплоть до наименьших, поставлен правитель, ведающий мельчайшим проявлением всех состояний и действий: все это направлено к определенной конечной цели».

Аналогичным образом, не делая отличий между властвующими и подвластными, философ предписывает в качестве другого общеобязательного правила политического поведения всех принцип господства и подчинения. Оба этих качества должны сопутствовать каждому человеку независимо от его положения в обществе и государстве. «Каждый человек должен мыслить обо всех без исключения людях так: не может стать достойным похвалы господином тот, кто не был раньше подвластным; поэтому более, чем умением хорошо властвовать, должно хвалиться умением хорошо подчиняться»,— указывает мыслитель. И прежде всего следует располагать «умением подчиняться законам, что будет означать подчинение богам; затем — умением юношей подчиняться старшим, честно прожившим всю свою жизнь».

Разумеется, принципы политического поведения должны в первую голову занимать тех, кто правит. В наиболее общем виде эти требования формулируются следующим образом: во-первых, не имеет значения, «правят ли эти люди согласно нашей доброй воле или против нее, согласно установлениям или без них, богаты они или бедны, они правят в соответствии с неким искусством правления»; во-вторых, они должны быть «истинно знающими», в-третьих, быть в состоянии управлять добродетельно и со знанием дела, «справедливо и честно уделяя каждому свое», а не бесчестить, убивать и причинять зло любому, кому он вздумает.

Вообще Платон предъявляет самые высокие требования к политику— «царственному мужу», придирчиво присматриваясь к тем, кто занимает высокие места в государственной иерархии, и делая скептические выводы: нынешние «политики больше напоминают по своей природе, а также образованию и воспитанию подвластных, чем властителей». Политика, как ее представляет Платон, должна быть уделом не всех и даже не большинства людей. Политика по плечу только избранным, располагающим для этого необходимыми качествами от природы, умудренным опытом, философски образованным людям, которые понимают, что есть разумное, нравственное, что есть общее благо. Он высказывает серьезные опасения в связи с тем, что справедливость в деле управления государством может быть серьезно подорвана, если в него будут вмешиваться ремесленники всевозможных цехов, купцы, крупные собственники, а тем более необразованные простолюдины, беднота.

Любое занятие требует специальных знаний, соответствующей подготовки. Политическое управление выделяется из среды прочих занятий и ремесел тем, что является самым великим, «царственным» искусством. Для него требуются не только особые знания, специальное воспитание и подготовка, но и призвание, полученное от природы. «Ведь это одно из сложнейших и самых труднодостижимых умений».

Poetae nascuntur. oratores fiunt — «поэтами рождаются, ораторами становятся», так выскажется Цицерон, приезжавший в платоновскую Академию. Едва ли с ним согласился бы Учитель, поскольку для

политика мало природных талантов. Для того чтобы превратиться в политика, «стать» им, необходимо особые, природные «царственные» качества приумножить, развить и отточить посредством всестороннего и глубокого философского образования, практического политического опыта и нравственного, духовного совершенствования.

Вероятность соединения всех этих качеств в одном человеке уникальна, если «вообще существует такое искусство и полное знание его, то это крайняя редкость»,— сознается Платон, Ни «множество богатых людей, ни весь народ в целом не в состоянии овладеть этим знанием». Искусством управлять можно овладеть сообща, можно подобрать и правителей, действующих в согласии. Но это уже зависит от государственного устройства, поскольку из государственных устройств то необходимо будет правильным, в котором можно будет обнаружить истинно знающих правителей, а не правителей, которые лишь кажутся таковыми, «кто делает вид, что они политики, и убеждает в этом многих, на самом же деле вовсе не таковы».

Кто же он такой, политик — «пастырь человеческого стада»? Читатель познакомится с ним в одноименном диалоге, где философ обстоятельно описывает идеальный тип политика-правителя. Платон начинает свою типологию с первого из возможных вариантов правителя, с пастуха, пасущего стадо. Но он отказывается признать его достойным на том основании, что дальше «скотокормления» такой правитель не уйдет. Далее политик уподобляется врачу. Правитель-лекарь ценен Платону за знания способов врачевания больного. Они полезны для отсечения всего вредного и заразного в общественном организме, для вырезания тех «сот с медом», на которых плодятся и кормятся «трутни с жалом» или «без жала».

Тип правителя-кормчего также имеет в глазах Платона известную привлекательность. «Подобно тому как кормчий постоянно блюдет пользу судна и моряков, подчиняясь не писаным установлениям, но искусству, которое для него закон, и так сохраняет жизнь товарищам по плаванию, точно таким же образом заботами умелых правителей соблюдается правильный государственный строй, потому что сила искусства ставится выше законов». Однако сомнения по поводу благородного кормчего и умелого лекаря остаются. В конце концов, «приняв в уплату деньги от родственников больного или от его врагов», врач «часто просто его убивает». Кормчие также, случается, делают то, что неприемлемо для политического деятеля. Потерпев крушение в море, они выбрасывают людей за борт и строят другие козни.

Пожалуй, в наибольшей степени вниманием Платона завладевает образ государственного деятеля — ткача. Тонкий политик, как и искусный ткач, соединяет между собой то, что в обычной жизни кажется несовместимым. Связь эта диалектическая, которая «целиком и полностью дело царского ткачества». Думается, что уподобление политика ткачу понимается Платоном минимум трояко. Во-первых, «царское искусство прямым сплетением соединяет нравы мужественных и благоразумных людей, объединяя их жизнь единомыслием и дружбой и создавая таким образом великолепнейшую и пышнейшую из тканей». Во-вторых, сам правитель должен «переплести» в своем характере мужество, рассудительность и многие другие необходимые для дела госу-

дарственного управления, но часто несовместимые качества. В-третьих, в тех случаях, когда политическое руководство требует многих правителей, искусство шелкопрядения поможет «смешивать их между собой в равных количествах, ведь в высшей степени мягкому, справедливому и спасительному нраву благоразумных правителей недостает резкости, своего рода острой и действенной дерзновенности».

Кстати, именно в ходе поиска лучшего типа правителя у Платона и рождается само определение политического искусства: «Если обозначить одним именем способность того искусства, которое правит всеми прочими и печется как о законах, так и вообще обо всех делах государства, правильно сплетая все воедино, то мы по справедливости назовем его политическим».

Политическое искусство у Платона структурировано, иерархично, полифонично. Как высшее из всех искусств, известных на Земле, оно необходимо включает в себя все его виды. Ни одно из ‘входящих в политическое искусство знаний, умений, навыков не может претендовать на первую роль в политическом управлении. И только последнему «ведомо начало и развитие важнейших дел в государстве, благоприятные и неблагоприятные для них времена». Философ увлекается. В полемическом преувеличении он заявляет, что искусство государственного управления, действительно являющееся царским, «не должно само действовать, но должно управлять теми искусствами, которые предназначены для действия».

И все же среди прочих есть сферы и направления деятельности, наиболее близкие государственному управлению. Это судебное, ораторское, военное искусства. Судебное искусство есть осуществление судейской власти, «хранительницы законов и служанки царской силы». Собственная ее добродетель в том, что судья не склоняется к нарушению распоряжений законодателя при разборе взаимных обвинений тяжущихся сторон.

Ораторское искусство Платон ценит весьма высоко — «с помощью слова и рассуждения гораздо лучше можно выписать любое изображение, чем с помощью живописи и какого бы то ни было другого ручного труда,— лишь бы уметь это делать. Другим же — тем, кто не умеет,— надо пользоваться работой рук». Отметим, что эти рассуждения античного грека встречали возражения впоследствии. Так, в эпоху Возрождения Леонардо да Винчи ставил именно изобразительное искусство, живопись на недосягаемую высоту, а искусство слова называл «слепой живописью». Поль Верлен, французский поэт-символист конца XIX в. считал, что «за музыкой только дело», остальное же — чистая литературщина.

Но Платон свою позицию не только объявляет, но и старается доказать, причем взвешивая аргументы «за» и «против». Искусство оратора помогает политику, ибо это «умение убеждать большинство». Но оно не всегда основано на науке, которая «указывает, надо ли применять убеждение или нет». Зачастую витии воздействуют на толпу не с помощью поучения, а «путем воздействия на воображение».

Военная наука, что «рождается из всего военачальнического и воинского опыта», при всей ее значимости не может «дать совет относительно того, надо ли воевать или лучше покончить дело миром». В реальной жизни поэтому предпочтительнее комбинация

разных умений и навыков, часто противоположных. Например, мужество агрессивно и воинственно и способно навлечь на себя вражду многих могущественных людей. Рассудительность же отличается «чрезмерной любовью к покою и досугу и нередко оказывается слабой стороной». Таким образом, по Платону, в политике необходимо мужество, дерзновение в деле, которое должно уступать в свою очередь справедливости и мягкости, свойственной мудрости.

При всей идеалистичности в политике Платон обнаруживает солидную долю трезвости и реализма, в чем можно было убедиться выше. Он делает попытку проблемного подхода к политической сфере. Он не уходит от вопросов, например, о том, каковы шансы на успех у того государства, где не оказалось идеальных политиков, правителей, отвечающих всем необходимым требованиям политической науки, или что могут предпринять политики, стоящие у руля правления в государстве, оказавшемся в опасном круговороте событий, перед лицом внешней угрозы или внутренней катастрофы.

В этом случае политик-правитель должен обратиться с помощью музы истории Клио к реальной политической жизни Великой Греции. Единый эллинский мир — пестрая политическая амальгама многочисленных греческих государств, связанных культурными, торговыми, военными и хозяйственными отношениями, дружбой и враждой, общими опасностями и торжествами. Политика прежде всего должна была заинтересовать чрезвычайно богатая и бурная политическая жизнь полисов, критическое осмысление ее уроков, позитивных и негативных, калейдоскопическая, не всегда красивая, но быстрая и неожиданная смена форм правления, череда руководящих политических кланов, стихийных восстаний и их жестоких подавлений, блестящего политического лидерства государственных деятелей и их бесславного конца.

Платона основательно занимал феномен реальной политической жизни во многих древнегреческих полисах, но, разумеется, прежде всего в Афинах. Для местного политического режима, по его мнению, были свойственны безграничная демократия и излишняя свобода. «Крайняя свобода для народа такого государства состоит в том, что купленные рабы и рабыни ничуть не менее свободны, чем их покупатели». При таких порядках особенно пагубны последствия борьбы за власть и злоупотребления ею. Еще и еще раз возвращается философ к данной проблеме: «Чрезмерная свобода, по-видимому, и для отдельного человека, и для государства оборачивается не чем иным, как чрезвычайным рабством». Он указывает на правило: где нет порядка, не царит необходимость, жизнь лишь кажется «вольной и блаженной». Та же болезнь, что развивается в олигархии и губит ее, «подтачивает демократию и порабощает ее».

Рассматривая формы политического режима, Платон наибольшее внимание уделяет трем из них—демократии, тирании и олигархии.

Демократия — это власть народа, т. е. тех, кто «трудится своими руками, чужды делячества, да и имущества у них немного». Именно они «всего многочисленнее и при демократическом строе всего влиятельнее, особенно когда соберутся вместе», но, правда, у них нет желания делать это часто, особенно если «им не достается их доля меда». Тем не менее демократия возможна в том случае, если «бедняки, одержав победу,

некоторых из своих противников уничтожат, иных изгонят, а остальных уравняют в гражданских правах и в замещении государственных должностей». Власть же при полном «демократическом строе» должна происходить «большей частью по жребию», т. е. в форме наиболее полного политического равенства, «уравнивающего равных и неравных».

Однако здесь вступает в дело диалектика, в соответствии с законами которой все чрезмерное обычно вызывает изменения в противоположную сторону. И наблюдается это не только в природных явлениях, но и в политических режимах. Демократия, по утверждению Платона, несет в себе зародыши поражения, поскольку в «демократических людях» остается весьма пагубное наследие от олигархического строя, в котором власть имущих порождает у бедных соблазн, отстранив их, самим стать имущими. Демократия — строй «приятный и разнообразный», но «не имеющий должного управления». Кроме того, к руководству может прийти политический лидер без должных на то оснований. Демократия нисколько не озабочена тем, «кто от каких занятий переходит к государственной деятельности. Человеку оказывается почет, лишь бы он обнаружил свое расположение к толпе». Но еще опаснее то, что из состояния «крайней свободы», «своеволия», «своеобразного равенства» демократия склонна перерождаться в куда более жесткие режимы, в частности в тиранию.

Платон убедительно доказывает, что «тирания возникает, конечно, не из какого иного строя, как из демократии; иначе говоря, из крайней свободы возникает величайшее и жесточайшее рабство». Цель, преследуемая тиранией,— захватить власть, удерживать ее, пользоваться ею. Тирания не нуждается в выдающихся политических фигурах. При всем том, что тирания апеллирует к бедным, она крайне расточительна. Стремясь удовлетворить потребностям правящей верхушки, она «в битве с бережливым началом. одержит верх» и с бесчестьем, как изгнанницу, вытолкнет вон стыдливость, обозвав ее глупостью, а рассудительность назовет недостатком мужества и выбросит ее, закидав грязью. Тиран, подчеркивает Платон, появляется вначале «как ставленник народа». Чуть достигнув власти, он требует, чтобы народ назначил ему телохранителей. Добившись же того, чтобы иметь в руках чрезвычайно послушную толпу, «разве он воздержится от крови своих соплеменников?». Он станет избавляться от тех, «кто мужествен, кто великодушен, кто разумен, кто богат», и, «как это обычно бывает, привлекать их к суду по несправедливым обвинениям и осквернит себя, отнимая у людей жизнь». Тиранический политический режим, по Платону, есть явление социальное, ибо он происходит из разных причин, среди которых философ перечисляет и многочисленность последователей, и безрассудство народа, и психологическую предрасположенность. Тиран тот, указывает Платон, «кто сам в себе, то есть в своей душе, носит самого великого и отъявленного тирана».

Власть делает тирана завистливым, вероломным, несправедливым, недружелюбным и нечестивым. Поддерживая и питая всяческое зло, «он будет чрезвычайно несчастен и такими же сделает своих близких». Коварно уничтожив своих врагов, он будет «постоянно вовлекать граждан в какие-то войны, чтобы народ испытывал нужду в предводителе». «На колеснице своего государства» он уже будет стоять

не как «представитель народа, а как совершенный тиран». С учетом сказанного понятно, почему Платон тиранический политический режим расценивает как «крайнее заболевание государства».

Еще один вид извращенного государственного устройства — но олигархия, «преисполненная множества зол». Она держится «исключительно на военной силе» или же была прежде установлена «путем запугивания». Здесь царит имущественный ценз, у власти стоят богатые, а бедняки не участвуют в правлении. Очевидно, «раз в государстве почитают богатство и богачей, значит, там меньше ценятся добродетель и ее обладатели». Порочность такого политического режима для Платона совершенно ясна. Во-первых, развивается наклонность к стяжательству и наживе, богачами восхищаются, их назначают на государственные должности, а бедняки там не в почете; во-вторых, богатство не допускает способных, но бедных людей к управлению государством; в-третьих, это государство расколото на бедняков и богачей; в-четвертых, оборона такого государства затруднена, ибо надо «давать оружие в руки толпы», и т. д. Не случайно олигархия, находясь в состоянии неустойчивого равновесия, от малейшего толчка приходит в полное расстройство. Такое государство «заболевает и воюет само с собою по малейшему поводу». Оно прекращает свое существование и перерастает в другие политические формы, в частности в демократию.

Рассматривая самым подробным образом причины подобных катаклизмов и метаморфоз, Платон ставит в повестку дня inter alia в качестве первостепенного вопрос о манипулировании общественным сознанием и воздействии на политическую волю и поведение. Он как будто предвидит, что через тысячи лет, в конце XX в. это станет острейшей социально-политической проблемой. Конечно, бессмысленно искать на страницах платоновских произведений примелькавшиеся сегодня термины— у него свой словарь и свои категории, но суть от этого не меняется. Мыслитель со всей настойчивостью предупреждает об угрозе социальной лжи — «гибельного обычая, переворачивающего государство как корабль», служащего прикрытием хищнических устремлений тех, для кого политика есть лишь средство индивидуального или коллективного самоутверждения у власти.

Он пишет об особом роде «людей, праздных и расточительных, под предводительством отчаянных смельчаков, за которыми тянутся и не столь смелые». Их Платон уподобляет «трутням, имеющим жало». Они существуют при всех видах политического режима, но «при демократии», как считает философ, они получают наибольший простор в деле захвата власти. За редкими исключениями, они «чуть ли не стоят во главе: самые ядовитые из трутней произносят речи и действуют, а остальные усаживаются поближе к помосту, жужжат и не допускают, чтобы кто-нибудь говорил иначе».

Воздействие «трутней с жалом» на молодое поколение, не имеющее политического опыта и устоявшихся жизненных ориентиров, особенно разрушительно. «Опорожнив и очистив душу юноши, уже захваченную ими и посвященную в великие таинства, они затем низведут туда, с большим блеском, в сопровождении многочисленного хора, наглость, разнузданность, распутство и бесстыдство, увенчивая их венками и прославляя в смягченных выражениях: наглость они будут называть про-

свещенностью, разнузданность — свободой, распутство — великолепием, бесстыдство — мужеством».

Еще и еще раз возвращается Платон к подрывной деятельности демагогов, выворачивающих наизнанку традиционные политические ценности, сеющих отравленные семена политического негативизма и правового нигилизма в неокрепших молодых душах. Охваченный неистовством жалить, трутень, «если он захватит в юноше какое-нибудь мнение или желание, притязающее на порядочность и не лишенное еще стыдливости. убивает их, выталкивает вон, пока тот совсем не очистится от рассудительности и не преисполнится нахлынувшим на него неистовством».

Софисты, интриганы, политические фальсификаторы, паразитирующие на здоровом социальном теле, ведут настоящую «битву с бережливым началом». «В убеждении, что умеренность и порядок в расходовании средств — это деревенское невежество и черта низменная, они (трутни.— Т. Е.) удалят их из своих пределов, опираясь на множество бесполезных прихотей».

Так политика превращается в политический фарс, в зрелище, «когда во главе государства, где демократический строй и жажда свободы, доведется встать дурным виночерпиям, государство это сверх должного опьяняется свободой в неразбавленном виде, а своих должностных лиц карает, если те недостаточно снисходительны и не предоставляют всем полной свободы, и обвиняет их в мерзком олигархическом уклоне».

Манипулирование общественным сознанием, политическая софистика и демагогия получают наибольший простор, как писал Платон, «при демократии». Но было бы ошибкой считать, что при других политических режимах они не имеют возможности установить свое господство. Они используют то, что должно с полным правом назвать «ложью, укоренившееся в душе невежество, свойственное человеку, введенному в заблуждение». Поскольку словесная ложь — это уже воспроизведение душевного состояния, а слово является важнейшим средством общения между людьми, то потеря доверия ко всякому слову порождает человеконенавистничество. Оно-то и приводит к тому, что неразумное пользование свободой превращается в своевольно используемую власть под видом свободы. «А кончат они. — говорит Платон,— тем, что перестанут считаться даже с законами — писаными или неписаными,— чтобы уже вообще ни у кого ни в чем не было над ними власти».

«При демократии» большой вес набирают «трутни с жалом», силой отстраняя людей от занимаемых должностей, «потому что ничем другим они не могут набить себе руку». Они могут кормиться тем медом, который отберут у других. Находясь у власти, они имеют «возможность отнять собственность у имущих и раздать ее народу, оставив, правда, большую часть себе».

Не меньше политических лицедеев-«трутней» и в олигархии. Именно они внушают низшим слоям мысль, что «люди богаты лишь благодаря малодушию бедняков», что «господа-то нагни — никчемные люди». В конце концов их действия обретают реальную политическую силу, когда они обещают передел земли и ликвидацию долговых обязательств, «дав оружие в руки толпы».

Тирания тоже в конечном случае — происки «трутней с жалом». Чтобы удержаться у захваченной власти, они неизбежно выдвигают

и ставят во главе государства тирана. Но делают это хитро, чужими руками. На их уловки поддаются и неимущий народ, обманутый клеветниками, и по неведению имущие слои. Все становятся у них игрушкой, ибо «тот самый трутень ужалил их», породив зло.

Поставив столь сложную политическую проблему, Платон сам и предлагает ее решение, главным в котором является превентивная охрана государства от появления в нем всякого рода «трутней», особенно тех, у кого есть или может быть «жало». Правителю — «хорошему врачу» и «государственному законодателю» надо «заранее принимать против них меры не менее, чем опытному пчеловоду,— главным образом, чтобы не допустить зарождения трутней,— но, если уж они появятся, надо вырезать вместе с ними и соты». Политикам-правителям необходимо постоянно быть начеку и знать, что для «нарушения равновесия болезненного (государственного.— Т. Е.) тела достаточно малейшего толчка извне, чтобы ему расхвораться, а иной раз расстройство в нем бывает и без внешних причин. иной раз междоусобица возникает и без постороннего вмешательства». И он дает такое государственное устройство, которое может быть и идеальное оттого, что «идеально» спасает государство от грозящей перманентной угрозы. Его «коммунистический» проект исключает полное равенство — недостижимую химеру, исключает жребий — обезличку и произвол случая, зато предоставляет народу достаточную свободу по принципу «каждому свое — по природе и от каждого — необходимое по справедливости». Избранные, но отнюдь не избранники, мудрецы-философы, «охранители законов» и искусные воспитатели-наставники вершат политику на пользу людям.

Вместе с тем весь жизненный и научный опыт заставлял его трезво смотреть на вещи: идеальный homo politicus не рождается по воле случая и редко становится таковым, а искусство управления людьми — «одно из сложнейших и самых труднодостижимых умений». Поэтому сам политический режим, государственное устройство должны быть такими, при которых политические способности могли бы проявиться в полной мере, и те, кто действительно к тому способен, продвигались бы к вершине правления и занимали бы там подобающее место. Поэтому, перебрав самые различные формы правления и государственного устройства, политические режимы, он вполне резонно указывает на то, что лишь тот из них «необходимо будет правильным, в котором можно будет обнаружить истинно знающих правителей».

Таким образом, именно своим «Политиком» — считают, что «Законы» дописаны уже учениками,— Платон как бы завершает не хронологически, а предметно разработку государственно-правовой проблематики. Содержательную бездонность глубины он сочетает с диалектическим методологическим подходом, констатацию факта, увиденного непредвзято,— с научным прогнозом, освещенным его прозорливым гением. Внешняя, кажущаяся противоречивость при этом на поверку оказывается синтетичностью позиции.

В самом деле, Платон не допускает мысли о бесконтрольности власти, об отсутствии ответственности за действия политиков и правителей, такого положения, при котором «браздодержатели» стояли бы над законом и вне закона. Он предупреждает всех: «Не следует быть мудрее закона», не должно быть «своеволия» в управлении государ-

ством, «когда исполнится год правления» любого правителя, надо поставить перед судом народа и потребовать у него отчета. Но одновременно он подчеркивает, что «законодательство — это часть царского искусства; однако прекраснее всего, когда сила не у законов, а в руках царственного мужа, обладающего разумом», поскольку «закон никак не может со всей точностью и справедливостью охватить то, что является наилучшим для каждого, и это ему предписать». Таким образом, в результате выполнения законов — «никто из граждан никогда не должен сметь поступать вопреки законам» — создается законность в государстве. Но правопорядок, по Платону, понятие более широкое и емкое. Оно идет от права, учитывает политическую волю правителя, политическую среду, другие политические условия и обстоятельства.

Казалось бы, противоречивая позиция проясняется с помощью диалектики, которая, «подобно карнизу, венчает все знание». Закон составляет условие появления политика и совершенного политического строя. Но при всей верности закону, который должен выражать божественную мудрость и справедливость, философ признает необходимость эффективной, инициативной политики. Он указывает на возможности наилучшего правления того, кто владеет высшим «царским искусством».

Политика у Платона есть диалектический синтез общечеловеческих интересов и ценностей с ценностями и интересами национальными. Он одним из первых обосновал необходимость выдвижения этических категорий на важнейшие позиции в шкале политических ценностей. Разрабатывая гуманистические основы политики, он ищет возможности торжества добра как общей идеи блага над злом, над ложью, здравого смысла над демагогией и заблуждениями, справедливости над произволом. В этом, очевидно, кроется объяснение того, что многие положения Платона обрели силу общечеловеческих ценностей, пустили прочные корни в сознании людей, где бы и когда бы они ни жили. Но одновременно у него слышны, и вполне явственно, патриотические мотивы, он желает мира и процветания родным Афинам, Великой Элладе, стоящей маяком цивилизации среди варварского моря. Он с болью пишет о тиране, который может поднять руку на родных отца и мать, так же поступить и со всей родиной. он покарает ее тем, что введет в нее своих подвижников; в рабстве у них будет держаться и воспитываться некогда милая родина-мать. Платон имеет в виду свою «малую родину», когда убеждает друзей в малых размерах совершенного государства. Его гражданам «присуща любовь к своему государству, испытанная в радости и в горе, и должно быть заметно, что от этого своего правила они не откажутся ни при каких трудностях, опасностях или иных превратностях. Кто здесь окажется слаб, того придется отвергнуть, но тот, кто чистым выйдет из этого испытания, словно золото из огня, того надо поставить правителем, оказывать ему особые почести и присуждать награды как при жизни, так и после кончины». Столь длинная цитата приведена, чтобы показать, что человек, написавший эти строки, исповедовал любовь к «милой родине» вполне искренне и серьезно.

Наконец, политика у Платона диалектически синтезирует его теорию идей и учение об общечеловеческой культуре. В теории идей находит свое выражение идеальная устремленность «нашей души ввысь», к непостижимой до конца божественной идее — здесь «идеал»

Платона напоминает «логос» Гераклита,— которая будет означать и историческое приближение к достижению всеобщего блага и торжества справедливости на земле. В отношении Платона к культуре проявляется, как уже отмечалось, его уверенность в том, что активная познавательная и преобразующая природу деятельность людей продуктивна при условии целесообразного взаимодействия и взаимопомощи общества и государства, при условии развития всех государственно-правовых и политических процессов на прочном основании достигнутой человечеством культуры.

И наоборот, если утопизм Платона усматривать не в надуманной априорности государственного строительства и мелочной регламентации общественных отношений, а в высоких гуманистических идеалах и общечеловеческих ценностях, то они превращаются в затертые клише политического лексикона, теряя необходимую связь с реальной политической жизнью.

Последняя в этом случае все больше демонстрирует господство индивидуального, группового, партийного — в разных смыслах—эгоизма. Пробившиеся наверх частные интересы задают тон в политике, деформируя и девальвируя культурные, национальные и общечеловеческие основы государственного бытия. В этой связи становятся особо ценными советы «мудрейшего из греков», прямо указывавшего, что социальная политика государства только тогда может претендовать на звание «царского искусства» и соответствовать «божественной мудрости» законов, когда не допускает крайних противоречий между бедностью и богатством, расслоения общества на враждующие классы. Главное назначение государства, права, политического искусства, всей социальной культуры, по завещанию Платона,— противостоять как бездуховной апатии и стихийному вандализму масс, так и бездушию и ожесточению власти.

Профессор Е. И. Темнов

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *