Военные конфликты

Военные конфликты
Главная | О нас | Обратная связь

Классификация военных конфликтов

Среди политических конфликтов особо выделяется военный конфликт. Осо­бенность эта объясняется тем, что протекает он с применением оружия. Не всякий конфликт есть война, но всякая война — это конфликт.

Военный конфликт — это любое вооруженное столкновение как форма разре­шения противоречий между противоположными сторонами (государствами, коали­циями государств, социальными группами и др.).

Военные конфликты по интенсивности разделяются по:

— низкой интенсивности (военные акции);

-средней интенсивности (локальные и региональные войны);

-высокой интенсивности (мировые войны).

Развитие и стадии протекания военного конфликта, как и у обычного полити­ческого конфликта, но интересно рассмотреть, как ведут себя па различных стадиях вооруженные силы.

На первой стадии военного конфликта вооруженные силы действуют в режиме повседневной деятельности.

На второй стадии проводится выборочное введение в частях и соединениях повышенной боевой готовности и боевой готовности «военная опасность». Прово­дятся мероприятия, адекватные военной угрозе, скрытно наращиваются группиров­ки дежурных сил.

Па третьей стадии — собственно военный конфликт — вводится боевая готов­ность полная, проводится полномасштабное стратегическое развертывание воору­женных сил. Ведутся боевые действия.

На четвертой стадии происходит демобилизация, сокращение вооруженных сил до состояния перед конфликтом. Государство, потерпевшее поражение, может быть лишено вооруженных сил.

В современных условиях сложилась такая обстановка, что военный конфликт можно предупредить принятием различных мер.

Рассматривая сущность военного конфликта в современных условиях, необ­ходимо учитывать следующее:

Во-первых, при оценке социально-политического характера военного кон­фликта необходимо рассматривать его с точки зрения национальных и общечелове­ческих ценностей и интересов, а не только классовых позиций.

Во-вторых, разрешение военного конфликта с использованием инструментов международного права снижает вероятность возникновения войны.

В-третьих, военный конфликт, как правило, является результатом нежелания или неспособности политических лидеров устранить экономические, политические и другие противоречия мирными средствами.

В-четвертых, в военном конфликте низкой интенсивности па первый план вы­двигаются территориальные притязания, национально-этнические, религиозные и другие противоречия, являющиеся производными от основных. Иногда подобные военные конфликты провоцируются радикально настроенными представителями элит, политических партий и движений, преследующих свои цели.

В-пятых, решительное воплощение целей сторон, как правило, приводит к войне, а затем может привести к качественному изменению всего мирового сообще­ства. Чем интенсивнее будет вестись война, тем больше произойдет преобразований во всех сферах общественной жизни. И, с другой стороны, ограниченные цели сто­рон в военном конфликте оставляют большую возможность для предотвращения и разрешения конфликта на более низком уровне.

Надо понимать, что даже в интересах самых широких общественных преобра­зований не стоит ратовать за применение силы, за войну, как способ этих преобра­зований. Наилучший военный конфликт (с самыми «благими9quot; побуждениями) — пре­дотвращенный конфликт.

Однако в последние годы стало также ясно, что предотвращение межгосудар­ственных конфликтов — дело очень сложное, требующее привлечения мировой об­щественности, международных организаций и сил. Это проблемы международных отношений. [7, С. 115]

Таким образом, политические конфликты являются непременным атрибутом общественной жизни, они пронизывают все сферы общества, определенным обра­зом стимулируют политические процессы и влияют па политическую жизнь.

Особой формой политического конфликта является вооруженный конфликт, столкновение с применением вооруженных сил.

Война в отличие от других форм вооруженного насилия (военного конфликта, вооруженного восстания и др.) порождается, прежде всего, глубинными социально-политическими и социально-экономическими причинами; её содержание соответст­вует военно-политическим и военно-стратегическим целям, достигаемым средства­ми вооруженного насилия. Война ведёт к качественному изменению состояния всех сфер обществ, жизни — социальной, политической, экономической, духовной — — так как происходит их кардинальная перестройка па военный лад. Для осуществления этого процесса создаётся военная организация государства. Главным орудием веде­ния войны являются вооружённые силы и другие вооруженные формирования, спо­собные вести широкомасштабную вооружённую борьбу.

Существует множество классификаций войн. Согласно одной из них войны делятся на :

-военные акции и конфликты — конфликты низкой интенсивности;

-локальные и ограниченные войны — конфликты средней интенсивности;

-войны мировые (тотальные)- конфликты высокой интенсивности. Никакая война невозможна без стратегического управления боевыми дейст­виями. Значение оптимально построенной системы стратегического управления в нашей стране многие недооценивают и по сей день. Эта система вес еще недоста­точно разработана. Нуждается она и в соответствующих федеральных законах. 11о-этому доныне весьма современно звучит фраза древнего китайского мыслителя, видного представителя «школы военной философии» Суньцзы: «все люди знают ту форму, посредством которой я победил, но не знают той формы, посредством которой я организовал победу». Между тем ключевую роль в организации победы играет именно система стратегического управления.

В будущем, когда операции и боевые действия будут отличаться возросшим размахом, участием в них различных видов вооруженных сил и родов войск, осна­щенных разнообразной и сложной боевой техникой, высокой динамичностью и ма­невренностью боевых действий, ведением их в условиях отсутствия сплошных фронтов, дистанционного поражения, резких и быстрых изменений обстановки, ожесточенной борьбой за захват и удержание инициативы и сильного радиоэлек­тронного противодействия, значительно усложнится управление войсками и силами флотов.

ГЛАВА 3. СОВРЕМЕННЫЕ СРЕДСТВА ВООРУЖЕННОЙ БОРЬБЫ

Военные конфликты — понятие, цели, признаки

Военные конфликты становятся сегодня явлением, представляющим весьма серьезную опасность для человечества. Эта опасность определяется следующими моментами. Во-первых, такие конфликты приносят миллионы жертв, подрывают сами основы жизни народов. Во-вторых, в условиях «уплотнения9quot; международных отношений, углубления взаимосвязей всех членов мирового сообщества любой военный конфликт может при определенных условиях превратиться в своеобразный «детонатор9quot; новой мировой войны. В-третьих, военные конфликты сегодня усугубляют экологическое неблагополучие. В-четвертых, они оказывают негативное влияние на морально-психологический климат в регионах, на континентах, во всем мире. Этот перечень свойств и следствий современных военных конфликтов далеко не полон.

Налицо теоретическая, а вместе с ней и практическая важность проблемы научной идентификации военного конфликта. Проблема эта заключается прежде всего в том, что необходимо выявить такие признаки военного конфликта, которые позволили бы отличить его, с одной стороны, от войны, а с другой — от иных по своему характеру военных акций.

Понятие «военный конфликт», используемое в широком смысле, «включает в себя любые военные столкновения, в том числе и мировые войны». Вместе с тем, это понятие все чаще употребляется по отношению к таким военным коллизиям, которые обладают некоторыми особенными чертами. К ним можно отнести по меньшей мере следующие: во-первых, это борьба с использованием средств военного насилия как с одной, так и с другой стороны; во-вторых, географически локализованный масштаб ведения боевых действий; в-третьих, ограниченное (как правило) использование сил и средств военного насилия; в-четвертых, относительная ограниченность частных, регионально-ситуативных целей, которые стороны преследуют в споре; в-пятых, относительная управляемость процесса развития конфликтных отношений между участниками этого спора.

В современной научной литературе военный конфликт обычно рассматривается с точки зрения его соотношения с международным (межгосударственным) конфликтом (причем толкование его часто сужается до рамок вооруженного конфликта, понимаемого как определенная фаза развития международного конфликта), с позиций той опасности, которую это явление представляет как возможный детонатор мировой войны. Все более принимаются во внимание экономические, экологические, социально-политические, социально-психологические, юридические (международно-правовые) и другие аспекты явления.

Учитывая сказанное, военный конфликт можно было бы определить как острую фазу развития противоречий между государствами (коалициями государств), а также военизированными общественно-политическими формированиями, причем фазу, характеризующуюся относительно управляемым столкновением интересов противостоящих сторон, в котором последние для достижения своих регионально-ситуативных, частных целей используют с различной степенью ограниченности военные средства при отсутствии между ними общего состояния войны.

Рассмотрим перечисленные признаки более подробно.

Процесс конфликтного взаимодействия противостоящих сторон разворачивается, как правило, на географически ограниченной территории. В пограничных конфликтах, например, это приграничные районы, в территориальных — спорные земли, в межнациональных — регионы компактного проживания определенных этносов и т.д. Бывают и исключения, когда действия противостоящих сторон распространяются на всю территорию противника (или противников).

Следующий признак — ограниченность частных, регионально-ситуативных целей противостоящих в конфликте сторон. Когда мы говорим о подобных целях, то имеем в виду стремление различных субъектов системы межгосударственных взаимодействий обеспечить для своего развития более выгодные условия по сравнению со своими соседями. Однако такое стремление в той или иной мере сочетается с пониманием и признанием факта существования этих соседей. Данный момент очень важен, ибо подразумевает возможность компромисса и управляемости конфликтным процессом.

Сложившаяся сегодня ситуация во взаимодействиях между государствами свидетельствует о том, что главной областью, в которой концентрируются такие ограниченные, частные, региональные цели государств, является экономика. В этом плане, думается, заслуживает внимания утверждение американского политолога Ф. Фукуямы о том, что военные конфликты ныне поднимаются на новый уровень — уровень экономической жизни.

При стремлении участников конфликта к достижению частных, ситуативных целей военно-силовым способом взаимодействие сторон, как правило, не выходит за рамки военного конфликта. Кроме того, поскольку цели сторон конфликта ситуативные, то при изменении условий их взаимодействия эти цели могут перестать быть актуальными. С другой стороны, частная цель может трансформироваться в цель глобальную в системе ценностей какого-либо участника столкновения. Если это происходит, то возникает реальная угроза эскалации военного конфликта до уровня войны.

Оценка характера взаимодействия конфликтующих сторон позволяет сразу же провести грань между военным конфликтом и различными односторонними военными акциями (оккупация, интервенция, «военный шантаж» и др.). Военный конфликт предполагает активные действия со стороны обоих участников спора. В том случае, если сила, используемая одним из участников столкновения, не встречает военно-силового противодействия со стороны другого его участника, то нет и самого военного конфликта, а есть односторонняя военная акция. В этом смысле обнаруживается общность военного конфликта и войны, о которой К. Клаузевиц писал: «Война не может представлять действия живой силы на мертвую массу и при абсолютной пассивности одной стороны она вообще не мыслима.

В качестве следующего отличительного признака военного конфликта можно рассматривать относительную ограниченность сил и средств военного насилия, к которым прибегают стороны. Использование в данном случае понятия «военное насилие» обосновано тем, что термин «вооруженное насилие» (столь часто употребляемый в печати) не вполне точно отражает реальные ситуации, для характеристики которых он применяется. Дело в том, что в процессе конфронтационного военно-силового взаимодействия государств значительное место занимает использование средств насилия, не предполагающего подчас открытой вооруженной борьбы, но вместе с тем осуществляемого с помощью военных сил и средств. Выступая не в прямом предназначении, а в качестве мер давления, они оказывают влияние на поведение соперника в споре.

В целом, если применить рассмотренные признаки для оценки и военного конфликта, и войны, то можно прийти к выводу, что они в определенной степени присущи обоим явлениям. Но конфликт всегда есть неразвитая война. Если воспользоваться аналогией, то можно сказать, что разница между войной и конфликтом такая же, как, например, между ребенком и взрослым. И тот, и другой попадают под общее понятие человек. Но все же качественные различия между ними очевидны.

Для идентификации военного конфликта очень важна относительная управляемость развитием конфликтных отношений между участниками спора. Такая управляемость предполагает существование коммуникационных каналов между сторонами, позволяющих им обмениваться информацией. Иначе говоря, в конфликте всегда имеет место механизм «обратной связи». Он обеспечивает возможность реализации двусторонних мер реальными (или потенциальными) участниками конфликта в целях его урегулирования и предотвращения. Если же между участниками конфликтного процесса прекращается обмен информацией, то конфликт перестает быть управляемым. В этом случае «включаются9quot; другие механизмы, генерирующие силы эскалации. Конфликт перерастает в войну.

Конфликт не предполагает конфронтации абсолютно по всем вопросам. В этом его еще одна весьма принципиальная черта. Противостоящие в конфликте стороны в силу данного обстоятельства могут осознавать себя не только соперниками, но и зависимыми друг от друга партнерами. Такое ощущение, как отмечает американский политолог А. Джордж, необходимо участникам конфликта для того, чтобы они могли осознать всю важность и полезность конструктивных двусторонних мер, направленных на блокирование механизмов эскалации конфликтных отношений. Война, если она началась, представляет собой процесс, вышедший из-под контроля. Единственным средством, позволяющим вновь поставить под контроль этот процесс, является максимально эффективное (в соотношении с противником) использование своей военной силы с целью уничтожения неприятеля или навязывания ему определенных условий и требований. Но такое средство весьма ненадежно, ибо обе противостоящие друг другу в войне стороны стремятся действовать «по максимуму». Это, в свою очередь, инициирует действие сил эскалации, которые постепенно сокращают (а часто и вовсе исключают) возможность какой-либо ограниченности в применении военных сил и средств.

Проблема идентификации военного конфликта имеет и второй аспект. Он состоит в определении типа и разновидности конкретного конфликтного процесса с применением в нем военных сил и средств. Думается, что в основу решения отмеченной задачи необходимо «положить9quot; осмысление содержания и противоречий переживаемого мировым сообществом этапа развития. Исходными принципами такого осмысления, как представляется, должны выступать, во-первых, системное восприятие процесса развития человечества (цивилизации) и, во-вторых, рассмотрение различных государств в качестве элементов системы межгосударственных взаимодействий. На этой основе можно было бы выделить две большие группы противоречий, которые определяют сегодня процесс развития человечества, — надсистемные и внутрисистемные.

Среди противоречий первой группы необходимо назвать следующие: а) между расширяющимся влиянием результатов деятельности человечества на окружающую среду и уменьшающимися возможностями ее самовосстановления; б) между увеличивающимися потребностями человечества в использовании природных ресурсов и ограниченны ми возможностями удовлетворения этих потребностей разведанными запасами.

Надсистемные противоречия могут, как представляется, порождать конфликты двух типов — «сырьевые9quot; и «экологические9quot;. Они уже сегодня способны вызывать крупные военные столкновения. Яркий пример — конфликт между Ираком и Кувейтом, который молниеносно приобрел сложнейшую структуру с тенденцией эскалации до уровня войны, так как затронул интересы всех государств — потребителей ближневосточной нефти.

Существование внутрисистемных противоречий обусловлено двумя главными взаимосвязанными причинами: во-первых, различным статусом элементов современной системы межгосударственных отношений; во-вторых, различным характером межэлементной корреляции в процессе функционирования этой системы.

Структурные противоречия в системе межгосударственных отношений имеют место в результате объективного различия между уровнем развития государств, составляющих структуру рассматриваемой системы. Сюда необходимо включить противоречия: 1) между развитыми государствами; 2) между развитыми и неразвитыми государствами; 3) между неразвитыми государствами. Корреляционные противоречия функционируют как результат взаимодействия, соприкосновения, взаимоотторжения несходных идеологических, нравственных, религиозных, культурных ценностей, принадлежащих различным обществам.

Следует отметить, что все вышеназванные противоречия (как надсистемные, так и внесистемные) сами по себе непосредственно не порождают военных конфликтов. Они всегда связаны с материально-экономическими условиями жизни общества, через них находят свое «осмысление9quot; или «стереотипизацию9quot; в духовной сфере и только после этого трансформируются в политику, в конкретные политические действия государств. Таким образом, военные конфликты всегда порождаются политикой государств.

По своему содержанию и характеру военные конфликты, которые имеют место сегодня, и возникновение которых возможно на рубеже XX-XXI столетий, могут принадлежать к следующим основным типам и классам.

Развитие надсистемных противоречий способно приводить к военным конфликтам, обусловленным дисгармонией отношений человека с природой, всей биосферой.

Уже сегодня имеются основания предполагать, что вероятность возникновения «сырьевых9quot; и «экологических9quot; конфликтов в будущем может оказаться весьма высокой.

Кризисы в межгосударственных отношениях могут явиться причинами возникновения военных конфликтов как преимущественно «структурного9quot;, так и преимущественно «корреляционного9quot; типа.

Процессы интеграции, в которые оказались вовлеченными практически все экономически развитые страны мира, позволяют сделать вывод о том, что вероятность «структурного9quot; типа возникновения конфликтов между ними сегодня и в ближайшей перспективе будет оставаться довольно низкой.

Военные конфликты между развитыми и неразвитыми государствами имеют сегодня среднюю степень вероятности, которая в целом имеет тенденцию к возрастанию. Это можно объяснить тем, что в результате необратимого процесса эволюции неразвитые элементы системы межгосударственных отношений будут постоянно стремиться к уровню и состоянию развитых. Все это будет в известной степени сказываться на изменении статуса различных элементов структуры этой системы. Иначе говоря, неизбежно будут затронуты интересы высокоразвитых стран, которые для восстановления устраивающего их порядка могут использовать военные средства.

Вероятность возникновения конфликтов третьего выделенного класса (между неразвитыми государствами) сегодня очень высока и, скорее всего, сохранится в будущем. Социальная напряженность, мощные процессы внутренней социальной дифференциации и другие факторы подталкивают эти страны к борьбе друг с другом за более выгодные места в структуре мировой системы межгосударственных отношений.

Среди военных конфликтов «корреляционного9quot; типа необходимо назвать следующие: конфликты, являющиеся следствием обострения идеологического противостояния; этнические и межнациональные; религиозные; территориальные. В условиях интенсификации взаимосвязей между всеми субъектами мировой системы межгосударственных отношений развитие противоречий преимущественно корреляционного типа может достигать такого состояния, когда они окажутся способными порождать многочисленные военные конфликты и войны.

В заключение отметим, что в реальной жизни «чистые9quot; или идеальные типы и виды военных конфликтов, представленные в рассмотренной схеме, конечно, не встречаются. Чтобы определить, к какому типу или классу относится исследуемый военный конфликт, необходимо обнаружить в механизме его возникновения результаты взаимодействия всех тех разнообразных противоречий, которые составляют конкретную конфигурацию его причин, выделить среди них главные, решающие, наиболее конфликтогенные.

При этом необходимо видеть явление таким, каким оно предстает и каким фактически является для каждого из его участников. К примеру, военные действия во Вьетнаме с самого начала для народа этой страны бесспорно были войной, а для другой стороны (Франции, а затем и США) первоначально представлялись карательной колониальной экспедицией, полицейской акцией, локальным (причем географически удаленным) конфликтом. И только тогда, когда потери этой второй стороны перешли за определенный порог, превысили приемлемый для общества уровень, оценка явления стала меняться — сначала в общественном мнении, а затем и в официальных учреждениях. Подобная эволюция имела место и при оценке в СССР действий советских войск в Афганистане.

Таким образом, идентификация военного конфликта представляет собой весьма сложную научную и политическую проблему.

конфликты российской истории

Конфликты в XX в. стали основной причиной гибели людей. Две мировые войны, более 200 крупномасштабных войн, локальные военные конфликты, террор тоталитарных режимов, вооруженная борьба за власть, убийства, самоубийства – все эти виды конфликтов по самой приближенной оценке унесли в двадцатом столетии до 300 млн. человеческих жизней. Медленное, но неудержимое совершенствование и распространение оружия массового поражения, испытание ядерного оружия Индией и Пакистаном свидетельствуют о возрастании опасности войны с применением этого оружия. Внутриполитическая борьба – один из решающих факторов развития большинства государств.
Конфликты в организациях нередко оказывают определяющее влияние на качество их деятельности. Согласие в семье и с самим собой выступает важнейшим условием счастливой жизни каждого человека.
Все это говорит о решающей роли конфликтов в жизни отдельного человека, семьи, государства, организации, общества и человечества в целом. По итогам XX в. Россия скорее является бесспорным и недосягаемым мировым лидером не только по людским потерям в конфликтах, но и по другим их разрушительным последствиям: материальным и моральным. Конец столетия поставил Россию перед альтернативой: либо власть и народ смогут если не управлять, то хотя бы удерживать социальные конфликты в каких-то регулируемых рамках, либо конфликты будут управлять народом и властью, диктуя «бессмысленные и беспощадные» сценарии в истории всех и биографии каждого. Незнание законов возникновения, развития и разрешения конфликтов только за последнее десятилетие оплачено жизнями сотен тысяч людей, разрушенными судьбами десятков миллионов человек, развалом пусть во многом несовершенной, но все же великой державы.
Каждому россиянину, руководителю на любом уровне, включая государственный, сегодня срочно необходимы знания о способах предупреждения и конструктивного разрешения конфликтов различных уровней. Научиться конструктивно вести себя в конфликтах можно опытным путем. Но опыт, к сожалению, либо слишком дорого стоит, либо приходит поздно.
Социальные конфликты России
Динамика социальных процессов в российском обществе обусловлена коренными противоречиями, порожденными в перестроечное время, которые носят еще более острый характер. Это противоречие между декларируемым обновлением и дальнейшим разрушением общественного организма; между стремлением войти в цивилизованный НТП катастрофически усугубляющимся кризисом экономики, науки, культуры, образования; между обещанной свободой, демократией и усиливающимся отчуждением народа от собственности, от управления страной.
Противоречий стало значительно больше, и они стали еще более острыми, приняли форму социальных антагонизмов. Антагонистическое противоречие выразилось, прежде всего, в конфронтации сторонников социалистического и конформистского путей развития. Это противоречие стало стержнем всех сфер жизни нашей страны, импульсом жестких и непримиримых конфликтов. Основная масса трудящихся ощутила все тяготы становления рыночных отношений и начала вступать в открытые конфликты с администрацией.
Очевиден конфликт внутри интеллигенции. Часть интеллигенции, участвуя в смене политического руководства, войдя в правительственные структуры и заняв там лидирующее положение, помогает утвердиться во властиновым классам. По сути дела, устанавливается альянс части интеллигенции с «кадровой9quot; элитой.
С1991 г. конфликты стали возникать в региональном масштабе. Они были обусловлены не противостоянием рядовых работников и администрации, а противостоянием населения и трудовых коллективов центральным органам власти и руководству. Основная направленность забастовочного движения – это повышение уровня жизни участников этого движения, ликвидации задолженности по заработной плате, отстаивание права собственности на имущество предприятий. Почти всегда наряду с экономическими требованиями выдвигались и политические требования.
Довольно широкое распространение в нашей стране получили территориальные конфликты, возникающие между близко проживающими этническими группами (осетино-ингушский, дагестано-чеченский конфликты).
Конфликты в России, хотя и происходят в различных сферах жизни общества и именуются как политические, экономические и национальные и т. д. в широком смысле относятся к социальным конфликтам. Это значит, что речь идет о противоборствах между общностями и социальными группами, силами, преследующими свои цели и интересы.
Таким образом, социальные конфликты выступают как нормальные проявления социальных отношений. В России идет процесс формирования некого промежуточного типа экономики, в котором рыночный тип отношений, основанный на частной собственности, сочетается с отношениями государственной собственности и монополией на присвоение средств производства. Создается общество с новым отношением классов и социальных групп, в котором еще длительное время будут существовать различия в доходах, статусе, культуре и т. д. Поэтому социальные конфликты – неизбежны, нужно научиться управлять ими, стремиться к тому, чтобы разрешить с наименьшими издержками для общества.
Вывод: В современной России важно сделать социальные конфликты (прежде всего теневые, неявные, латентные) достоянием гласности, максимально открытыми. Это позволит поставить их под контроль и своевременно реагировать на процессы, происходящие в ходе противоборства сторон. И здесь большую роль могут сыграть СМИ, общественное мнение и другие институты гражданского общества.
Возникновение национальных конфликтов
За скрытыми и открытыми национальными конфликтами в России стоит существующий в стране разрыв между двумя различными статусами — гражданским (человек как гражданин) и этническим, национальным (человек как русский, еврей, украинец, татарин и др.). Этот разрыв проявляется в «гиперэтничности9quot; социальных взаимоотношений в стране.
Гиперэтничность— это подход к человеческой личности не как к гражданину своей страны (как это принято во всех развитых странах мира), а как к носителю тех или иных национально-этнических черт: цвета кожи, разреза глаз, формы носа, особенностей языка и др. Гиперэтничность российского общества — это плата за его социальное отставание, выражающееся в неразвитости гражданского общества и отсутствии реальной демократии.
Основная роль гражданского общества состоит в том, что при всем огромном разнообразии этносов и свойственных им различных этнических черт жители многонациональных стран оказываются объединенными по одному, главному признаку — их равенству как граждан той или иной страны. Именно это их равенство, «равенство в гражданстве», признаваемое наиболее важным, как бы нивелирует все неравенства, которые существуют между людьми по таким их чертам, как цвет кожи, акцент, разрез глаз или даже язык.
Понятно, что гражданское общество нельзя ввести приказом сверху, постановлением того или иного органа власти. На его формирование в странах Европы и Америки уходили столетия. Что касается России, то, хотя в Конституции РФ записано, что «Россия — это совокупность граждан», реально гражданского общества в стране нет. Так как реальная практика социальной жизни России 90-х годов XX века и начала XXI века отнюдь не следует конституционным декларациям. Об этом свидетельствуют как повседневные наблюдения, так и имеющиеся обобщения научного и публицистического характера. Причем нынешний этап развития России имеет свои особенности, отличающие его от эпохи СССР.
Если особенность советского этапа решения национального вопроса состояла в том, что национальные проблемы решало государство и только оно, то с распадом СССР ситуация изменилась. В постсоветскую эпоху национальные отношения тесно переплелись, во-первых, с борьбой разных этносов за власть; во-вторых, с социальной самодеятельностью политических группировок, далеких от принципов демократии и гуманизма.
Действительно, суть гражданского общества в том, что положение любого его члена, любого жителя страны определяется в первую очередь не тем, кто он по национальности (русский, чеченец, еврей и др.), а тем, что он гражданин этой страны, обладающий всей полнотой прав, которые предоставлены гражданам независимо от их национальности. И главное — эти права не только декларируются, но и гарантируются на деле. Например, если спросить, канадского еврея, кто он по национальности, он ответит: «Я канадец». То же произойдет и в США, где евреи, негры, испанцы и другие этнические группы рассматриваются (и юридически, и в массовом сознании) прежде всего как американцы. Ибо в этих странах этничность (национальность) подчинена гражданству. Или, что то же самое, гражданство выше этничности. Независимо от его этноса, человек — это прежде всего гражданин. И именно гражданство защищает людей от негативных акций, которые могут быть вызваны их национальностью.
Что касается России, то нынешний гиперэтнический (близкий к расовому) подход к человеческой личности — показатель отсутствия в России гражданского общества. По мнению социологов Левада-центра, «распад СССР привел к смене национальной идентичности у русских: вызвал болезненные реакции русского самосознания на рост консолидации в других республиках бывшего СССР, изменил значения образов «чужих9quot; и «врагов9quot;, породил различные формы этнической ксенофобии и расового негативизма — от широко распространенных антикавказских установок, неприязни к цыганам или вьетнамцам, жителям Балтии, Средней Азии до рутинного антисемитизма.
Все это проявляется как в массовом сознании, так и в политических баталиях представителей разных партий. Куда идти дальше, если в предвыборной прессе призывы голосовать за Зюганова мотивируются тем, что он «русский по крови». Свою русскость постоянно подчеркивают многие стремящиеся к власти политики. Само вхождение в массовый язык понятий «лица кавказской национальности» и «лица еврейской национальности» свидетельствует о гиперэтничности массового сознания. Политики усиливают эти тенденции и играют на них.
Само по себе развитие национализма у наций, вышедших из СССР, конечно же, закономерно. Ведь в СССР национальное самосознание не только национальных меньшинств — таких, как башкиры, удмурты, чукчи, — но и русских было подавлено. Все жители страны считались членами одной исторической общности — советского народа, — перед которой все нации были как бы равными. Тем более что, согласно официальному марксизму, национальные различия должны были постепенно стираться.
Однако надо различать здоровый национализм и спекуляцию на нем. Здоровый национализм не предполагает унижения достоинства других наций. Обращенность же нынешнего русского национализма на «инородцев9quot; демонстрирует его шовинистический характер, стремление принизить и даже истребить представителей других наций.
Для многонационального государства, каким является Россия, адекватна «многонациональная демократия», то есть равенство прав и обязанностей всех наций — как больших, так и малых, как имеющих свою территорию и государственность, так и не имеющих.
Однако в прессе появилось понятие «национальная демократия». Например, в статье «Будущее России — национальная демократия» авторы пишут: «Национальная демократия — это не приоритет одной нации над другой, а приоритет национальных интересов всей России. Россия — многонациональное государство, и национальные интересы России лежат в русле развития всех населяющих ее наций и народностей». Но если это так, то «национальная демократия» сводится к интересам всего общества! Ведь нация — это всегда какая-то определенная часть общества, которая не равна обществу как целому. Поэтому использование понятия «национальная демократия» создает опасную двусмысленность. Не имеет смысла говорить о национальных интересах, национальной демократии применительно к стране, где живет более 190 народов. Настаивание же на национальном характере российской демократии может трактоваться лишь как стремление заменить демократию другой политической системой — этнократией, то есть господством одной (одних) нации над другими.
Современные этнократические тенденции в российском обществе особенно затрудняют положение народов, которые отличаются двумя особенностями: 1) живут не компактно, а дисперсно, среди русских и 2) сильно ассимилированы в русской культуре. Одним из таких народов являются евреи. По своей культуре, языку, стереотипам поведения они в своем большинстве не отличаются от русских. Но сохраняющиеся расово-физиономические и психологические особенности, а также сохраняющиеся антиеврейские настроения в России делают их положение весьма уязвимым.
Материалом для обвинений евреев в «русофобии9quot; то есть в ненависти к русским, служат известные факты участия евреев в двух исторически поворотных событиях российской истории: 1) в революции 1917 года и последующих акциях большевистского руководства и 2) в «переходе к рынку» в начале 90-х годов XX века. Поскольку оба эти поворота окончились провалом, то сегодня этот материал используется для подкрепления националистических выпадов против евреев. Обществу внушается мысль, что евреи — враги России и что Россия нуждается в защите от евреев. Подробнее об этом речь пойдет в разделе XI. Здесь же отмечу, что это обвинение сегодня смешно. Не только потому, что, по данным переписи населения 2002 года, евреев в России осталось 233,5 тысячи, тогда как население страны — 145,7 млн. человек, но и потому, что никаких особых политических групп (не то что партий, но даже каких-либо малочисленных политических группировок) евреи не имеют. Ни противороссийских, ни пророссийских — никаких. Не говоря уже о том, что в сегодняшней России какая-либо политическая активность любых самопроизвольно возникающих политических группировок невозможна.
Вместе с тем идеология русского национализма в сегодняшней России носит не академический, а весьма прагматический характер: она используется как инструмент для привлечения электората, для усиления влияния соответствующих групп политиков на те или иные бизнес-структуры, для проникновения во власть. Сегодня у националиста более широкий круг возможностей, чем у обычного жителя страны, не зараженного националистической идеологией. Национализм — это «проходной билет» в высшие страты. То есть «этнический фактор» используется в борьбе за власть.
Использование «этнического фактора» в борьбе за власть в постсоветской России — это проявление описанного в социологии «статусного конфликта». Под ним понимают «конкуренцию и соперничество за положение и престиж в рамках системы социальной стратификации, основанной на статусе».
Идеология борьбы с «инородцами9quot; очень опасна. Она обостряет национальные взаимоотношения в стране, удобряет почву для новых национальных конфликтов. Все это проявляется как в массовом сознании, так и в политических баталиях представителей разных партий.
Особенности политических конфликтов в России
Содержание политических конфликтов в отдельной стране зависит от структурных и функциональных характеристик политической власти, потребностей политического развития общества, состояния идеологии, традиций и опыта политической борьбы, особенностей политической культуры. Политическая конфликтность в России определяется влиянием исторических и политических традиций, господствующих норм морали и политической ментальности, привычек политического поведения граждан и стереотипов со знания. Эта зависимость проявляется как на индивидуальном, так и на групповом уровнях.
Особенности русской политической истории и национальной культуры сформировали ряд содержательных черт конфликтности, восприятия и поведения в конфликтной ситуации, присущих не только русским людям, но и представителям тех народов, которые тесно связали с Россией свою историческую судьбу. Во-первых, это долготерпение, стремление как можно дольше не вступать в открытое столкновение. Россиянин может бесконечно долго терпеть нужду, лишения, притеснения, даже прямое насилие, хорошо осознавая их пагубное воздействие, но, не считая необходимым до поры до времени вступить с ними в открытое противоборство.
Во-вторых, это крайние формы поведения в конфликте, исходящие из расчета, во что бы то ни стало одержать верх, добиться победы над противником. Вяло текущий конфликт, позволяющий сторонам длительное время сохранять независимость, свободу выражения и отстаивания своих позиций — большая редкость. Гораздо чаще ситуация выглядит как нежелание вступать в конфликт, долготерпение одной из сторон, переходящее затем в бунт, взрыв, ярко выраженное сопротивление давлению противоположной стороны.
В-третьих, ментальное неприятие конфликта, подсознательное отношение к нему как к тяжелейшему бремени. Атмосфера конфликта непривычна и нежелательна для русской души. В Европе и других странах, где история приучила людей к состоянию перманентного конфликта, у них сформировались устойчивые особенности индивидуализма в качестве реакции на необходимость сохранить себя в поле конфликтного напряжения. В отличие от них русский характер еще живет грезами братского единства, доверчивости, всеобщей любви, которые и по сей день питают идеи соборности, особой роли и предназначения России к окончательному объединению всех народов во имя всеобщего мира и согласия на Земле.
Ряд особенностей российской конфликтности тесно связан с элементами византийского влияния, откуда берет свое начало российское самодержавие как устойчивая форма ярко выраженной централизованной власти. Самодержавное строение государства оказало значительное влияние на состояние конфликтности общества, так как государственный интерес стал решающим образом присутствовать на любом провинциальном уровне существования конфликта.
Еще одна особенность проявляется в том, что все более или менее крупные конфликты в России с давних пор чрезмерно идеологизированы. В борьбу, казалось бы, совершенно частных, хозяйственных, социальных, а то и бытовых интересов, почти вплетается господствующая идеологическая парадигма. В свое время господствующая православная идеология присутствовала не только в спорах по вопросам религии. Затем ее функции постепенно перешли к коммунистической идеологии, противоположной по содержанию, но столь же монопольно доминирующей по существу. Сильная идеологическая составляющая российской конфликтности также убеждает в отсутствии у россиян европейского опыта длительного пребывания в состоянии конфликта на основе свободного противостояния сторон.
Причины перманентного конфликта между законодательной и исполнительной ветвями власти
Характерной особенностью современной политической истории России является перманентный конфликт между законодательной властью в лице Государственной думы и исполнительной властью — Правительством России и главой государства Президентом Российской Федерации.
В течение 1990-х гг. противостояние выражалось во взаимных обвинениях и попытках одной ветви власти реализовать свои цели за счет ослабления другой. Президент России время от времени угрожал Думе роспуском. Государственная дума, в свою очередь, пыталась объявить президенту импичмент (в мае 1999 года). Кроме того, фракции левого толка в Государственной думе постоянно требовали отставки Правительства Российской Федерации (Е. Гайдара, В. Черномырдина, С. Кириенко) и изменения курса реформ.
Противостояние законодательной и исполнительной ветвей власти отрицательно влияет на управление страной, подрывает легитимность государственной власти в России в целом. Одной из причин перманентного конфликта между законодательной и исполнительной ветвями власти является неразвитость демократии в России. Реформаторы в России позаимствовали демократический институт разделения властей на Западе, перенеся его в социокультурную среду, отягощенную тоталитарным прошлым. Идеологам и политикам казалось, что принятие Конституции, создание новых органов государственной власти приведет к развитию демократии в стране. Однако на практике этого не произошло, поскольку в России отсутствует необходимый минимальный уровень демократической культуры. Поэтому Правительство России вынуждено в процессе реформирования прибегать к насильственно-государственному внедрению новых политических институтов.
В России реформирование не пошло по пути предварительной интеллектуальной проработки политических инноваций, которые смогли бы минимизировать социальную цену реформ. Система власти восприняла советский алгоритм аппаратно-бюрократического управления: методом проб и ошибок определяется такая политическая институционализация, которая позволяет реализовывать интересы властвующей элиты.
Такая форма власти в России осуществляет свою деятельность за счет народа, который соответствующим образом реагирует на власть. В стране сложилась ситуация неадекватности, нетождественности власти и народа. Власть стремится выйти из-под контроля и переложить ответственность за результат собственной несостоятельности на кого угодно. В то же время эта общая ситуация модифицируется в институтах законодательной и исполнительной власти.
Так, основная задача исполнительной власти России заключается в организации общесоциального воспроизводства. Страна должна функционировать в геополитическом пространстве, выполнять свои международные обязательства, охранять себя от внешней угрозы, сохранять свою целостность, обеспечить жизнедеятельность институтов, накормить и обеспечить «жизнь народа», охранить свою власть от посягательств претендентов на нее и т.д. Причем эти функции исполнительной власти необходимо выполнять в любом случае, независимо от состояния законодательной, судебной ветвей власти и иных обстоятельств. Чем хуже ситуация в стране, тем больше социальной энергии тратится на самосохранение власти в ущерб всем остальным жизненным обстоятельствам. В конечном итоге исполнительная власть отвечает за жизнь страны, поэтому она себя осознает основным субъектом управления и, соответственно, ждет понимания и помощи от законодателей.
Законодательная власть в России имеет иную специфику. Ее основная задача — создать правовое пространство, достаточное для осуществления реформ, и возможность для правовой реализации исполнительной власти при легитимном взаимодействии с народом. Однако в России законодатели работают на свой страх и риск, издают законы, которые, как правило, не в состоянии при вести общество к целям, которые ставятся законодателями, исполнителями и народом. Сложившаяся ситуация в стране не вполне осознается законодателями, они не берут на себя ответственность за собственную деятельность, перекладывая ответственность и вину за создавшееся положение в России на президента и его команду, исполнительную власть, «происки Запада».
Следует отметить также, что российские законодатели не столько выражают интересы избирателей, сколько в качестве действующей оппозиции преследуют цель доступа к исполнительной власти, включая и борьбу за пост президента. В таких условиях конфликт между законодательной и исполнительной ветвями власти в России может время от времени приобретать острый характер.
Ситуация вIVГосударственной думе отличается от всех предыдущих тем, что впервые за все постсоветское время исполнительная власть имеет поддержку абсолютного большинства законодателей, что может привести к созданию обстановки ответственности за принятые законодательные акты и их выполнение со стороны обеих ветвей власти.

5.189.137.82 © studopedia.ru Не является автором материалов, которые размещены. Но предоставляет возможность бесплатного использования. Есть нарушение авторского права? Напишите нам.

Военный конфликт это:

Смотреть что такое «Военный конфликт» в других словарях:

ВОЕННЫЙ КОНФЛИКТ — термин чаще всего употребляется по отношению к межгосударственным вооруженным конфликтам … Юридическая энциклопедия

Военный конфликт — г) военный конфликт форма разрешения межгосударственных или внутригосударственных противоречий с применением военной силы (понятие охватывает все виды вооруженного противоборства, включая крупномасштабные, региональные, локальные войны и… … Официальная терминология

Военный конфликт — форма разрешения межгосударственных или внутригосударственных противоречий с двухсторонним использованием военного насилия. Понятие В.к. охватывает все виды вооруженного противоборства в социально политических целях, включая мировые,… … Гражданская защита. Понятийно-терминологический словарь

ВТОРАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА. ВОЕННЫЙ КОНФЛИКТ РАЗРАСТАЕТСЯ 1940-1942 — 28 июня 1940 СССР обратился к Румынии, которая ранее получила гарантии от Франции и Великобритании, и потребовал отделения от нее Бессарабии и Северной Буковины. Румыния подчинилась этому требованию, а затем обратилась за помощью к Германии, но… … Энциклопедия Кольера

АНГЛО-АРГЕНТИНСКИЙ ВОЕННЫЙ КОНФЛИКТ — 1982 г. – военные действия между Великобританией и Аргентиной, возникшая из за обладания Фолклендскими (Мальвинскими) островами. Началась 2 апреля 1982 г. когда Аргентина, в связи с отказом Великобритании выполнить резолюцию ООН о деколонизации… … Война и мир в терминах и определениях

Конфликт на КВЖД — Бойцы РККА с захваченными Гоминьдановскими знамёнами Дата 12 октябр … Википедия

Конфликт в Южной Осетии (2008) — Война в Южной Осетии 2008 года, Пятидневная война Грузино южноосетинский конфликт Грузино абхазский конфликт Дата 7 августа … Википедия

Конфликт на Китайско-Восточной железной дороге — См. также: Советско китайские войны Конфликт на Китайско Восточной железной дороге Бойцы РККА с захваченными Гоминьдановскими знамёнами … Википедия

конфликт — а, м. Столкновение противоположных интересов, мнений, взглядов; серьезное разногласие, спор. Семейный конфликт. Военный конфликт. Вступить в конфликт с законом. Урегулировать пограничный конфликт. Родственные слова: конфли/ктный, бесконфли/ктный … Популярный словарь русского языка

  • Война в Персидском заливе. Джесси Рассел. Эта книга будет изготовлена в соответствии с Вашим заказом по технологии Print-on-Demand. High Quality Content by WIKIPEDIA articles! Война в Персидском заливе, «Война в заливе», «Gulf war»… Подробнее Купить за 1500 руб
  • Не там и не тогда: Когда началась и где закончилась Вторая мировая?. Паршев, Андрей Петрович, Степаков, Виктор Николаевич. Принято считать, что Вторая мировая война началась с нападения Германии на Польшу 1 сентября 1939 года, а закончилась 2 сентября 1945 после сокрушительного поражения японской армии. Так… Подробнее Купить за 585 руб
  • Не там и не тогда. Когда началась и где закончилась Вторая мировая?. Паршев А. Принято считать, что Вторая мировая война началась с нападения Германии на Польшу 1 сентября 1939 года, а закончилась 2 сентября 1945 после сокрушительного поражения японской армии. Так… Подробнее Купить за 517 руб

Другие книги по запросу «Военный конфликт» >>

1. Военный конфликт сущность и содержание.

2. Возможные пути предотвращения военных конфликтов.

Жизнь человечества – это совместное проживание людей различных национальностей и вероисповеданий, разных идеологических и политических пристрастий, это просто отношения людей, по-разному видящих и воспринимающих мир.

Вспыхивающие еще с древнейших времен из-за всевозможных разногласий споры, столкновения, войны современным человечеством уже воспринимаются как нечто неотъемлемое и естественное. Недаром же некоторые исследователи мировой истории называют ее историей войн.

Аналитики утверждают, что из почти шестидесяти веков изученной истории человечества лишь 3,5 столетия можно назвать более или менее мирными. Прогремевшие на Земле почти 15 тысяч войн унесли с собой многие и многие миллионы человеческих жизней.

В XVII в. только на Европейском континенте в войнах и вооруженных конфликтах погибло 3 млн. человек, в XVIII в. – свыше 5 млн. в XIX в. – почти 6 млн. В ХХ столетии жертвами только первой мировой войны стало около 10 млн. человек, второй – уже более 55 млн. Количество же погибших от бомб, мин и пуль за последние полвека уже давно превысило число погибших в годы второй мировой войны.

В настоящее время, несмотря на многочисленные заявления, практически всех государств о своей приверженности миру, войны и воен­ные конфликты продолжаются. Это заставляет нас обращаться к проблеме использования военной силы при разрешении возникающих противоречий, пытаться уяснить современную природу войн и военных конфликтов, выявлять основные тенденции развития этого социально-политического феномена.

1. Военный конфликт: сущность и содержание

«Война» и «военный конфликт», как категории военной политологии, порой трактуются довольно неоднозначно, причем не только в обыденном сознании, но и в научной литературе. Это, прежде всего, связано с расширенным пониманием более общей категории – «вооруженный конфликт», под которым понимается крайне острая форма разрешения противоречий между государствами, социальными группами, общественными движениями с применением вооруженного насилия.

Понятие «вооруженный конфликт» употребляется в широком и уз­ком смысле. В широком смысле под ним понимается любая поли­тическая акция с применением вооружен­ной силы. Это может быть война любой интенсивности и продолжительности между различными государствами, одноразовое применение оружия, как на международной арене, так и во внут­риполитической борьбе. В узком – это одна из разновидностей воо­руженного столкновения, заключающаяся в кратковременном применении достаточно ограниченной силы на относительно ограниченном простран­стве.

В мировой научной и публицистической литературе чаще встречается термин «военный конфликт». Понятия «военный» и «вооруженный» – однородны в контексте затронутой проблемы, однако для проведения дальнейшего анализа необходима их более четкая дифференциация.

Основное различие между ними заключается в том, что в ходе военного конфликта главным средством его ведения являются регулярные вооруженные формирования государств с обеих сторон. Борьба же, например, политических партий за государственную власть с применением вооруженных структур, не имеющих законного государственного статуса, и применение против них легитимных государственных силовых структур, в том числе и вооруженных сил, – не квалифицируется как «военный конфликт». Это относится и к вооруженным конфликтам внутри отдельных политических формирований или между двумя и более негосударственными политическими объединениями. Это вооруженный внутриполитический конфликт.

Вытекает закономерный вопрос о квалификации гражданских войн, когда государственным военным структурам противостоят вроде бы тоже «люди в погонах» – войска оппозиции, иногда даже превосходящие государственные по подготовленности, вооружению, да и численности (пример: гражданская война в Советской России 1918-1922 гг. когда белогвардейские армии по многим параметрам превосходили Красную Армию; на вооружении чеченских формирований в 1994-1996 гг. на некоторых участках боевого взаимодействия было более современное оружие, чем у регулярных российских частей). Ответ на этот вопрос заключен в нормах современного международного права и принципах жизнедеятельности современной цивилизации. Согласно этих норм, на одной территории может полноправно функционировать лишь одно государственное объединение. Следовательно, легитимные государственные вооруженные формирования на данной территории могут быть лишь одни. Поэтому гражданская война – это не «военный», а «вооруженный конфликт».

Не квалифицируется как «военный» и конфликт между различными частями вооруженных структур одного государства. В ходе военного мятежа, например, часть армии (или полностью) отходит от соблюдения функционирующих государственных конституционных норм и, в соответствии с этим, не может квалифицироваться в качестве государственного вооруженного формирования. Поэтому возникший конфликт – «вооруженный», а не «военный». Отсюда следует вывод о том, что в ходе военного конфликта обе стороны преследуют государственные интересы, а понятие «военный конфликт» относится лишь к международным конфликтам.

Определенное различие между рассматриваемыми понятиями выявляется и в результате анализа методов применения оружия. Вооруженный конфликт обязательно предполагает непосредственное применение оружия. Военный же конфликт может проходить и при опосредованном применении оружия со стороны противостоящих вооруженных сил. Зачастую в таких случаях конфликт даже и не называется «военным», так как противостоящие политические силы (государства) лишь угрожают друг другу применением военной силы. Но по своему существу – это уже военный конфликт. К примеру, в ходе Карибского кризиса начала 60-х годов ХХ века Вооруженные Силы СССР и США были приведены в полную боевую готовность. Но непосредственного соприкосновения их на поле боя не произошло. Правящие круги обеих стран, реально взвесив возможности сторон и возможные последствия вооруженного столкновения, перевели разрешение кризисной ситуации в «мирное русло».

Необходимо отметить, что опосредованное применение оружия (вооруженной силы), то есть угроза его применения, в современных условиях присуще практически каждому политическому конфликту. Каждая из конфликтующих сторон в ходе даже мирно протекающего конфликта оценивает как свои силовые возможности, так и аналогичные возможности соперника.

Опосредованное применение военного насилия имеет множество форм своего осуществления. Среди них: ввод войск на территорию другого государства без непосредственного (во всяком случае, массового) применения оружия (аншлюс Австрии и Германии в марте 1938 г. оккупация Чехословакии объединенными войсками ОВД в августе 1968 г.); приведение вооруженных сил в полную боевую готовность; создание близ границ противника военных баз (американская военная база Гуантанамо на территории острова Куба) или сосредоточение крупных формирований войск; непосредственное военное присутствие определенного контингента на территории иностранного государства; проведение крупных военных учений и маневров войск; оказание непосредственной военной помощи (обучение военных кадров, продажа оружия и др.) государству, находящемуся в конфронтационных отношениях с противоположным субъектом конфликта; проведение военно-разведывательных операций и другие.

Понятие «военный конфликт», в свою очередь, также имеет двойной смысл – «узкий» и «широкий». В «широком» смысле это понятие аналогично «широкому» пониманию вооруженного насилия – это любое столкновение между двумя и более вооруженными структурами, имеющими государственный статус и преследующих в этом действии легитимные государственные интересы.

Для уяснения понимания военного конфликта в «узком» смысле необходима дифференциация понятий, имеющих общее основание, – «военный». Это – «военный инцидент», «военная провокация», «военный конфликт» и «война». Для проведения этой дифференциации необходимо выявление ее критериальных оснований. Чаще всего в качестве таковых выставляются масштабные показатели. Считается, что, если в военном столкновении участвуют силы до батальона включительно, то это – «провокация» или «инцидент», участие же больших сил – «военный конфликт», «война». Некоторые авторы основным критерием считают масштабность гибели людей: от 1000 человек – военный конфликт, больше – война. Масштабные и временные показатели, безусловно, играют немаловажную роль в данной дифференциации. Однако эти критерии в основном используются военными науками. Для политологического анализа определяющими являются показатели, отражающие социальные основания жизнедеятельности общества, их динамику в ходе зарождения, развития и в результате урегулирования конфликта. К таковым относятся:

политическая преднамеренность действий;

глубина военно-политических целей вооруженных акций;

характер влияния военного насилия на военно-политиче­ское и социально-экономическое состояние страны во время его применения;

характер влияния итогов (результатов) применения военного насилия на дальнейшее политическое и социально-экономическое развитие страны (региона, мира в целом).

Таким образом, все вооруженные военные столкновения, не являющиеся следствием преднамеренных действий политических сил, а произошедшие по стечению обстоятельств, в том числе и случайных, не ведущих к перестройке жизни хотя бы части страны на военный лад, относятся к военным инцидентам (иногда их называют «войнами-казусами»). Возникновение таковых обусловлено, как правило, субъективными факторами действий со стороны принадлежащих различным государствам военных структур и объектов, находящихся в режиме боевого дежурства, плавания, полета, пограничного дозора, а также в ходе учений и оперативных тренировок (случайная ошибка в действиях боевого расчета, например). Кроме того, возможны военные столкновения и по независящим от человека причинам. К таковым, в частности, можно отнести возможные сбои в работе компьютеризированной боевой техники и т.п. Именно поэтому своевременное определение военного инцидента предупреждает перерастание его в военный конфликт, а иногда и в полномасштабную войну.

Военная провокация по своей сущности уже предполагает специально организованные агрессивные акции правящих кругов государства с применением (прямым или косвенным) военной силы в целях вызова ответных действий и использования их последствий в качестве предлога для интенсификации конфликтного взаимодействия, развязывания агрессии, оправдания обострения международной обстановки, проверки боевой готовности войск (сил) противника и т.д. С провокаций начинается множество военных конфликтов и войн. Уже классическим примером стала военная провокация фашистской Германии на польской границе, ставшая поводом для вторжения нацистских войск в Польшу и дальнейшего развязывания второй мировой войны.

Дифференциацию понятий «военный конфликт» и «война» необходимо проводить в сравнении. Во-первых, теоретически осмысленный исторический опыт прошедших веков показал, что основное различие между этими разновидностями военного вооруженного взаимодействия сторон заключается, прежде всего, в глубине проявления причин их возникновения. Военные конфликты возникали в основном в силу действия относительно частных причин, таких как территориальные, региональные, национально-этнические, классовые и другие противоречия. Война же – это вооруженный конфликт особого рода. В ней, как правило, проявляется вся совокупность этих особенных и частных причин, обязательно усиленная более глубокими экономическими причинами, острыми политическими, идеологическими и иными противоречиями между государствами и их коалициями.

Во-вторых, военные конфликты обычно менее масштабны, чем войны. Цели, преследуемые сторонами в конфликтах, достаточно ограничены, в том числе по времени и применяемым средствам.

В-третьих, в отличие от конфликта, война является состоянием всего общества, участвующего в ней. Это сложное социально-политическое общественное явление, представляющее собой не только столкновение вооруженных сил, но и полную мобилизацию всех общественных сил и резервов на борьбу классов, государств, коалиций, общественных систем. В данном случае вооруженная борьба становится главным, решающим средством достижения определенных политических целей. При этом используются и другие формы борьбы: экономические, идеологические, психологические, дипломатические и т.д.

В-четвертых, война и военный конфликт своим ходом и итогами оказывают неодинаковое воздействие на последующий ход развития стран-участниц, международной военно-политической обстановки, всей мировой жизни. Конфликты не влекут за собой глубокой перестройки общественных систем воюющих сторон. В то время как война обязательно (хотя бы для одной из сторон) вызывает значительные изменения дальнейшей жизнедеятельности. Взять, к примеру, две мировые войны прошлого столетия, которые своими результатами определили кардинально новые направления развития (по сравнению с довоенным периодом) не только стран-участниц, но и всего мирового сообщества.

В-пятых, имеются существенные различия между войной и военным конфликтом и по политико-правовым нормам:

о состоянии войны официально объявляется, конфликт же фиксируется и в дальнейшем урегулируется;

война предполагает введение всеобщего или частичного военного положения, кон­фликт этого не требует;

при военном конфликте на сегодняшний день не действуют нормы международного гуманитарного права, применяемые при объявлении состояния войны.

Вместе с тем, необходимо отметить определенную относительность приведенной дифференциации, которая особенно проявилась во второй половине хх века.

Проанализируем это на конкретном примере. Бомбардировки Югославии авиацией НАТО, нанесение ими превентивных ударов с воздуха согласно приведенной классификации практически по всем критериальным основаниям относятся к «военному конфликту» — масштабность, временные рамки, ограниченность причин и целей конфликта и др. Но, с другой стороны, в самом конфликте непосредственно участвовали более десятка государств. Применение самых современных средств вооруженной борьбы менее, чем за два месяца унесло жизни более тысячи мирных жителей, нанесло трудно поправимый ущерб экономике Югославии, экологии всего Балканского региона. Налицо крупные перемены в мировых международных отношениях, наступивших в результате этих бомбардировок, – мир фактически поделился пополам в зависимости от поддержки НАТО или югославской стороны; заметно накалилась военно-политическая обстановка, оцениваемая в то время некоторыми аналитиками как возможное начало новой мировой военной катастрофы и т.д. А в соответствии с этим, данный конфликт можно было бы квалифицировать как войну. Практически то же самое можно констатировать и в отношении вторжения войск НАТО в Афганистан и Ирак.

То есть, по некоторым критериальным позициям многое зависит от субъективного отношения и оценки событий со стороны заинтересованных политических сил. Более того, мы вправе говорить о различии оценок интенсивности хода и исхода конфликта в зависимости от степени значимости для воюющих сторон его причин и последствий, вовлеченности в него общественных сил и средств и т.д. А в соответствии с этим, балканские события для Югославии мы можем расценивать как «войну», а для США и их союзников по НАТО – «военный конфликт». Аналогично этому для афганского народа события 1979-1989 годов были, безусловно, войной, в то время как для СССР это был военный конфликт.

Изложенное выше соотношение понятий «вооруженный конфликт» – «военный конфликт» и «военный конфликт» – «война» еще не отражает в полном объеме богатый классификационный спектр вооруженных политических конфликтов. В мировой конфликтологической литературе имеется множество классификаций, дифференцирующих военный конфликт по другим критериальным основаниям. В частности, в западной политической литературе еще в годы «холодной войны» была принята классификационная система, получившая название «спектр конфликтов», и которая включала в себя конфликты высокой, средней и низкой интенсивности.

К конфликтам «высокой интенсивности» относились все широкомасштабные войны между крупными (главными) державами мира и их коалициями. В момент создания этой системы к таковым относились возможные войны между США и СССР, НАТО и ОВД (Организация Варшавского Договора). То есть это войны, которые мы можем отнести к разряду «мировых», в том числе и ядерных.

К конфликтам «средней интенсивности» относились внешние локальные операции против государств-противников, которые не попадают под разряды конфликтов «высокой» и «низкой» интенсивности. То есть это вооруженные межгосударственные столкновения регионального и локального характера. Согласно нашей дифференциации, это и есть собственно военные конфликты.

К конфликтам же «низкой интенсивности» относятся все вооруженные акции «внутреннего типа», то есть партизанские и противопартизанские действия, антитеррористические действия, миротворческие операции и т.п. К этому разряду относятся и внешние конфликты с заранее более слабым противником, вооруженное столкновение с которым будет кратковременным и без особой интенсивности применения оружия и боевой техники.

С первого взгляда видно, что «спектр конфликтов» довольно условен и основан в большей мере на их территориально-масштабных характеристиках. В связи с этим критической оценке и дальнейшей доработке была подвергнута, прежде всего, концепция конфликтов «средней интенсивности» (в наибольшей мере носящая условный характер). Взамен нее с 1993 г. была принята концепция «крупного регионального конфликта». Согласно этой концепции к крупному региональному конфликту относятся внешние боевые действия международно-принятых государств, имеющих в своем составе определенную концепцией численность личного состава вооруженных сил и определенную техническую оснащенность. Но опять-таки, численным показателям концепции «крупного регионального конфликта» может соответствовать техническая оснащенность и состав не более десятка стран мира, включая США и Россию. А в соответствии с этим, практически все, происходящие на сегодняшний день вооруженные конфликты и реально прогнозируемые в будущем, относятся к разряду «низкой интенсивности».

Принимая во внимание вышеизложенное, подчеркнем, исходя из преобладающего территориально-масштабного характера (численного, временного, пространственного), «спектр конфликтов» и его дальнейшее теоретическое развитие более подходит для аналитической деятельности в области военных наук, занимающихся не только исследованием состоявшихся, но и планированием, прогнозированием возможных вооруженных конфликтов. А во-вторых, данная система, принятая в западной политологии, прежде всего американской, в большей мере соответствует их военно-политическому положению, изменившейся в последние десятилетия политической обстановке в целом, конкретно сложившейся современной конфликтогенной ситуации.

Современная российская политическая наука выработала свои подходы к классификации военных конфликтов, которые аккумулировали опыт как прежнего советского подхода, так и современных западных концепций. Согласно наиболее распространенному в России мнению, все вооруженные конфликты делятся по трем основаниям: социально-политическому; правовому; стратегическому .

По первому основанию они различаются:

по отношению к национальным интересам. соответствующие национальным интересам и несоответствующие им;

по типу противоречий. политические, экономические, территориальные, национально-этнические и религиозные;

по социально-политическому составу сторон. межгосударственные, национально-освободительные и гражданские;

по характеру политических целей. преследующие захватнические цели, с целью восстановления (поддержания) международного мира и в защиту суверенитета и территориальной целостности.

По второму основанию они различаются на два вида: нарушающие международное право и ведущиеся в соответствии с международным правом.

По третьему основанию военные конфликты различаются:

по масштабу. военные акции, локальные, мировые, скоротечные, затяжные, коалиционные и двусторонние войны;

по способу ведения боевых действий. наступательные, оборонительные, маневренные, позиционные;

по применяемым средствам. ядерные и с применением обычных средств поражения;

по напряженности. высокой, средней и низкой интенсивности.

Одним из наиболее важных и сложных аспектов анализа войн и военных конфликтов является вопрос об источниках, причинах и, в конечном итоге, виновниках их развязывания. При этом, каждый исследователь, в зависимости от исторической эпохи его творчества, от социально-политической и идеологической приверженности, обусловленной его социальным положением, сложившегося мировоззрения, по-разному видит ее решение.

Буквально с древности и до сегодняшнего для многих мыслителей война представляется как следствие непознаваемой загадки исторического процесса, в основе которого лежит проявление неких «трансцендентальных» сил, в том числе и божественных. Очевидно, что авторы таковых концепций, заняв объективно-идеалистические позиции, скорее пытаются снять ответственность с истинных виновников развязывания войн и военных конфликтов, а не вскрыть их причины. Не прекращаются попытки природно-биологического объяснения – все конфликты, в том числе и войны, это следствие агрессивности людей, присущей всему животному миру. В рамках «независимости от человеческого разума» находятся и такие объяснения войны, как неспособность людей противостоять давлению неких технологических факторов; длина и несовершенство границ; неполнота информированности; возможность выхода автоматических систем из-под контроля человека; количественный и качественный рост вооружения и т.д.

Довольно распространенным стало объяснение войны следствием политики некого «олицетворенного разума государства». В соответствии с ним появляются, а потом навязываются общественному сознанию стереотипы, типа: «Соединенные Штаты развязали войну», «Россия защищает свои интересы в Чечне» и т.п. Но и в данном случае виден явный отход от возложения ответственности на конкретные социально-политические силы и указания действительной причины массовых кровопролитий.

В современной политической литературе появляются относительно новые подходы в объяснении войн и военных конфликтов. Согласно одному из них, получившему название «плюралистический» (существует также мало отличающийся от названного «ограниченно-плюралистический»), причиной войн и военных конфликтов является постоянно меняющаяся совокупность экономических, социальных, антропологических, биологических, культурных, конфессиональных и других факторов, которые и выражают различия в жизни человеческих сообществ.

Различия эти устранить невозможно, а в соответствии с этим, войны – неизбежны. «Монистический» подход причиной войн считает какой-либо «исключительный фактор», под которым подразумевается тип общества, либо его характер культуры или образ жизни и т.п. Вместе с тем, как первый, так и второй подходы упускают один из важнейших факторов – интересы конкретных социально-политических сил, которые в данный момент господствуют в обществе и устанавливают соответствующие этим интересам политические режимы.

Каждый из упомянутых выше подходов, безусловно, имеет определенные основания их применения как в теории, так и на практике. В то же время, каждое социальное действо имеет своего основного субъекта, коренные интересы которого и определяют дальнейший социальный процесс. Поэтому войны и военные конфликты готовят и развязывают не боги и не «техногенные демоны», не человечество с его психологическими особенностями, и не государства как таковые, а вполне определенные, господствующие в данный исторический период социальные группы, выдающие свои интересы за общие, общегосударственные, а порой и общенациональные.

В соответствии с этим положением к концу XIX– началу XX вв. в русской военной политической мысли причина войн и военных конфликтов связывается с протеканием реальных социально-политических процессов и их конкретными субъектами. Несколько позже, развивая эту посылку и анализируя войны с точки зрения диалектики и исторического материализма, В.И.Ленин приходит к выводу, что они есть не следствие политики государства вообще, а «…продолжение политики данных, заинтересованных держав и разных классов внутри них – в данное время», «…продолжение средствами насилия той же политики, которую вели господствующие классы воюющих держав задолго до войны». Государство же становится инструментом в руках этих социальных групп, а война – специфическим средством проведения их политики.

В конце 80-х – начале 90-х гг. прошлого столетия в мировой политической литературе появились работы, авторы которых пытались доказать, что цепочка «политика–война–политика» с появлением и распространением оружия массового поражения больше не действует, так как последствия ядерной войны не предсказуемы и ведут к гибели всего живого на Земле. Думается, что подобные рассуждения несколько преждевременны. Во-первых, война, независимо от применяемого вооружения, остается продолжением политики определенных социальных сил, а во-вторых, современная тактика ведения «ограниченных войн» с применением «точечных ударов», пусть даже и ядерных, еще долгое время будет формировать послевоенную политику.

Таким образом, в диалектической взаимосвязи политики определенных социальных сил и специфических средств ее осуществления, в данном случае различных форм военного насилия, доминирующей является политика. Это проявляется в следующих аспектах: во-первых, в причинно-следственной зависимости вооруженной борьбы, войны от политики конкретных социальных сил, господствующих в обществе; во-вторых, в определении политикой социального содержания, социально-исторического и нравственного смысла войны, которая в зависимости от политической направленности может быть прогрессивной или реакционной, вынужденной или агрессивной, освободительной или захватнической и т.д.; в-третьих, в определении политикой, в зависимости от целей и характера войны, фундаментальных основ военной стратегии в соответствии с которыми войны могут быть наступательными или оборонительными, направленными на уничтожение или только на подавление противника.

Наряду с этим возможно и обратное влияние войны на политику. Она может изменять свою направленность в зависимости от смены военно-политической обстановки, исхода сражения, положения на фронтах и т.д. Кроме того, в ходе войны происходит изменение соотношения социально-политических сил в стране. С одной стороны, усиливаются полномочия государственно-властных и силовых структур при одновременном снижении роли гражданского общества. С другой стороны, неизбежные в ходе войны бедствия и лишения народа усиливают его недовольство политикой властных кругов, активизируют деятельность оппозиции. При этом, такой поворот событий может наблюдаться не только в странах терпящих поражение, но и в ведущих победоносную войну, что неоднократно наблюдалось в ходе истории человечества.

Самые длительные военные конфликты (войны) между странами

В истории человечества были войны, длившиеся больше века. Перекраивались карты, отстаивались политические интересы, гибли люди. Вспоминаем самые затяжные военные конфликты.

Пуническая война (118 лет)

К середине III века до н.э. римляне почти полностью подчинили Италию, замахнулись на все Средиземноморье и первой захотели Сицилию. Но на этот богатый остров претендовал и могущественный Карфаген. Их притязания развязали 3 войны, что тянулись (с перерывами) с 264 по 146 гг. до н.э. и получили название от латинского имени финикийцев-карфагенян (пунов).

Первая (264-241) — 23 года (началась как раз из-за Сицилии). Вторая (218-201) — 17 лет (после взятия Ганнибалом испанского города Сагунты).

Последняя (149-146) – 3 года. Именно тогда родилась знаменитая фраза «Карфаген должен быть разрушен!».

Чистые военные действия заняли 43 года. Конфликт в совокупности – 118 лет.

Итоги: Осажденный Карфаген пал. Рим – победил.

Столетняя война (116 лет)

Шла в 4 этапа. С паузами на перемирия (самое долгое — 10 лет) и борьбу с чумой (1348 г.) с 1337 по 1453.

Противники: Англия и Франция.

Причины: Франция хотела вытеснить Англию с юго-западных земель Аквитании и завершить объединение страны. Англия — упрочить влияние в провинции Гиень и вернуть утраченные при Иоанне Безземельном — Нормандию, Мен, Анжу.

Осложнение: Фландрия — формально находилась под эгидой французской короны, по факту была свободна, но зависела в сукноделии от английской шерсти.

Повод: притязания английского короля Эдуарда III из династии Плантагенетов-Анжуйских (внука по материнской линии французского короля Филиппа IV Красивого из рода Капетингов) на галльский престол.

Союзники: Англии — германские феодалы и Фландрия. Франции — Шотландия и Папа римский.

Армии: Английская — наемная. Под командой короля. Основа — пехота (лучники) и рыцарские отряды. Французская – рыцарское ополчение, под руководством королевских вассалов.

Перелом:
после казни Жанны д’Арк в 1431-м и битвы за Нормандию началась национально-освободительная война французского народа с тактикой партизанских налетов.

Итоги: 19 октября 1453 английская армия капитулировала в Бордо. Потеряв на континенте всё, кроме порта Кале (оставался английским еще 100 лет). Франция перешла на регулярную армию, отказалась от рыцарской конницы, отдала предпочтение пехоте, появилось первое огнестрельное оружие.

Греко-персидская война (50 лет)

Совокупно — войны тянулись с затишьями с 499 по 449 гг. до н.э. Их делят на две (первая – 492-490, вторая – 480-479) или три (первая — 492, вторая – 490, третья – 480-479 (449). Для греческих полисов-государств – битвы за независимость. Для Империи Ахеминидов – захватнические.

Триггер: Ионийское восстание. Бой спартанцев при Фермопилах вошел в легенды. Переломной стала битва при Саламине. Точку поставил «Каллиев мир».

Итоги: Персия лишилась Эгейского моря, побережий Геллеспонта и Босфора. Признала свободы городов Малой Азии. Цивилизация древних греков вошла в пору наивысшего процветания, заложив культуру, на которую и, спустя тысячелетия, равнялся мир.

Гватемальская война (36 лет)

Гражданская. Протекала вспышками с 1960 по 1996 гг. Провокационное решение, принятое американским президентом Эйзенхауэром в 1954-м, инициировало переворот.

Причина: борьба с «коммунистической заразой».

Противники: Блок «Гватемальское национальное революционное единство» и военная хунта.

Жертвы: ежегодно совершалось почти 6 тыс. убийств, только в 80-е — 669 массовых расправ, более 200 тыс. погибших (из них 83% — индейцы-майя), свыше 150 тыс. пропало без вести.

Итоги: подписание «Договора о прочном и длительном мире», что защитил права 23 групп коренных американцев.

Война Алой и Белой розы (33 года)

Противостояние английской знати — сторонников двух родовых ветвей династии Плантагенетов — Ланкастеров и Йорков. Тянулась с 1455 по 1485 гг.

Предпосылки: «ублюдочный феодализм» — привилегия английского дворянства откупаться от воинской службы у сеньора, в чьих руках сосредотачивались большие средства, которыми он оплачивал армию наемников, что стала мощнее королевской.

Причина: поражение Англии в Столетней войне, обнищание феодалов, их неприятие политического курса супруги слабоумного короля Генриха IV, ненависть к ее фаворитам.

Оппозиция: герцог Ричард Йоркский — считал право на власть Ланкастеров нелегитимной, стал регентом при недееспособном монархе, в 1483-м – королем, убит в битве при Босворте.

Итоги: Нарушила равновесие политических сил в Европе. Привела к краху Плантагенетов. Возвела на трон Уэльских Тюдоров, что правили Англией 117 лет. Стоила жизни сотням английских аристократов.

Тридцатилетняя война (30 лет)

Первый военный конфликт общеевропейского масштаба. Длился с 1618 по 1648 гг.

Противники: две коалиции. Первая — союз Священной Римской империи (по факту — Австрийской) с Испанией и католическими княжествами Германии.

Вторая — германские государства, где власть была в руках князей-протестантов. Их поддерживали армии реформаторских Швеции и Дании и католической Франции.

Причина: Католическая лига боялась распространения идей Реформации в Европе, протестантская Евангелическая уния — к этому стремились.

Триггер: восстание чешских протестантов против австрийского господства.

Итоги: Население Германии сократилось на треть. Армия Франции потеряла 80 тыс. Австрия и Испания — более 120-и. После Мюнстерского мирного договора в 1648-м на карте Европы окончательно закрепилось новое независимое государство — Республика Соединенных провинций Нидерландов (Голландия).

Пелопонесская война (27 лет)

Их две. Первая – Малая Пелопонесская (460-445 гг. до н. э.). Вторая (431-404-й до н.э.) — самая масштабная в истории Древней Эллады после первого персидского вторжения на территорию Балканской Греции. (492-490 гг. до н. э.).

Противники: Пелопонесский союз во главе со Спартой и Первый морской (Делосский) под эгидой Афин.

Причины: Стремление к гегемонии в греческом мире Афин и неприятие Спартой и Корифном их притязаний.

Противоречия: Афинами правила олигархия. Спартой – воинская аристократия. Этнически афиняне были ионийцами, спартанцы – дорийцами.

Во второй выделяют 2 периода. Первый — «Архидамова война». Спартанцы совершали сухопутные вторжения на территорию Аттики. Афиняне – морские набеги на побережье Пелопонесса. Завершился в 421-м подписанием Никиева мира. Спустя 6 лет был нарушен афинской стороной, которая потерпела поражение в битве при Сиракузах. Финальная фаза вошла в историю под названием Декелейской или Ионийской. При поддержке Персии Спарта построила флот и уничтожила афинский при Эгоспотамах.

Итоги: После заключения в апреле 404 г. до н.э. Фераменова мира Афины потеряли флот, срыли Длинные стены, лишились всех колоний и влились в Спартанский союз.

Вьетнамская война (18 лет)

Вторая Индокитайская война Вьетнама с США и одна из самых разрушительных второй половины XX века. Длилась с 1957 по 1975-й. 3 периода: партизанская южно-вьетнамская (1957-1964), с 1965 по 1973 – полномасштабные боевые действия США, 1973-1975 гг. – после вывода американских войск с территорий Вьетконга.

Противники: Южный и Северный Вьетнам. На стороне Южного – США и военный блок СЕАТО (Организация договора Юго-Восточной Азии). Северного – КНР и СССР.

Причина: когда в Китае к власти пришли коммунисты, а Хо Ши Мин стал лидером Южного Вьетнама, администрация Белого дома испугалась коммунистического «эффекта домино». После убийства Кеннеди Конгресс дал «Тонкинской резолюцией» президенту Линдону Джонсону карт-бланш на использование военной силы. И уже в марте 65-о во Вьетнам ушли два батальона морских котиков армии США. Так Штаты стали частью гражданской вьетнамской войны. Применили стратегию «найти и уничтожить», выжгли напалмом джунгли — вьетнамцы ушли под землю и ответили партизанской войной.

Кому выгодно: американским оружейным корпорациям.

Потери США: 58 тыс. в боевых действиях (64 % моложе 21 г.) и порядка 150 тыс. самоубийств американских ветеранов ВВ.

Вьетнамские жертвы: свыше 1 миллиона воевавших и более 2-х мирного населения, только в Южном Вьетнаме — 83 тыс. ампутантов, 30 тыс. слепых, 10 тыс. оглохших, после операции «Ranch Hand» (химуничтожение джунглей) – врожденные генетические мутации.

Итоги: Трибунал от 10 мая 1967 года квалифицировал действия США на территории Вьетнама как преступление против человечества (статья 6 Нюрнбергского Статута) и запретил применение термитных бомб типа CBU как оружие массового поражения.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *