Индукция и дедукция это

Индукция и дедукция

Переход от известного к неизвестному осуществляется с помощью таких приемов, как индукция и дедукция.

Индукция (от лат. inductio — наведение) — это логический прием построения общего вывода на основе частных посылок.

Данные опыта «наводят» на общее, или индуцируют общее, поэтому полученные обобщения обычно рассматривают как опытные (эмпирические) истины.

Дедукция (от лат. deductio — выведение) — это прием, обеспечивающий переход от общего к частному, когда из общих посылок с необходимостью следует заключение частного характера.

Индукция и дедукция взаимосвязаны столь же необходимым образом, как анализ и синтез. Только в рамках принципа дополнительности эти логические приемы выполняют свое назначение в процессе познания субъектом объекта.

Основой индукции является опыт, эксперимент, наблюдение, в ходе которых накапливаются отдельные факты. Изучение и анализ этих фактов приводит к установлению сходных, повторяющихся признаков. Выявление сходства позволяет построить индуктивное умозаключение, получив суждение общего характера. Так, изучая различные виды преступления, можно сделать вывод о том, что всем им присуща антисоциальная направленность, то есть они являются аномалией развития общества. Стало быть, проблема конкретного единичного преступления должна решаться не только с позиции единичного факта, а с учетом интересов общества, его программы отношения к преступности вообще.

Чтобы усилить достоверность, исследователь, применяя индукцию в качестве логического приема познания, должен ответственно относиться к анализу фактов, как их качественной, так и количественной определенности, к установлению и исследованию причинно-следственных связей, не обольщаясь выводом и не абсолютизируя его, помня, что источником вывода является эмпирический опыт, который характеризуется своей ограниченностью и незавершенностью.

Поэтому обоснование знаний, полученных с помощью индукции, предполагает их проверку через движение от индуктивных обобщений к частному случаю. Такое движение представляет собой дедуктивное умозаключение. Его цель заключается в том, чтобы вероятностное, индуктивное знание сделать более достоверным. Ценность дедукции состоит в том, что субъект познания, опираясь на достоверное общее знание, может сделать вывод частного характера. Последний можно сопоставить с эмпирическим фактом. Полученное сходство косвенно подтверждает достоверность и общего, и единичного. Но это возможно, если субъект познания применяет оба приема логического познания в их взаимосвязи и дополнительности. Творческую взаимосвязь обозначаемых приемов блестяще продемонстрировал Д. И. Менделеев.

Изучая различные химические элементы, ученый делал акцент на выделение их свойств. На этом этапе он использует прием индукции. Сравнивая различные элементы, Менделеев подметил зависимость их свойств от величины атомных весов, что позволило ему вывести основной закон химии.

Опираясь на этот закон и следуя дедукции, Д. И. Менделеев делает ряд открытий, предсказывая еще неизвестные химические элементы.

Индукция и дедукция

В строгом смысле слова индукция и дедукция не являются методами – это общие направления движения рассуждений, перехода от одних суждений к другим. Однако при проведениb исследования, применяемые как способ обоснования научных положений, интерпретации знаний, построения выводов, они приобретают признаки, позволяющие называть их методом.

Индукция – направление движения мысли, от частного к общему, когда из отдельных единичных положений выводится суждение, содержащее положения более общие, чем каждое отдельное суждение. Как научный метод индукция была оформлена Дж.Ст. Миллем, опиравшимся на подходы, намеченные еще Аристотелем (который, приписывая использование Сократу, называл индукцией всякий переход нашей мысли от частного к общему, и разделял ее на полную – от полного перечня видов к роду, и неполную – заключение от немногих случаев ко всем случаям того же рода) и Бэконом.

Дедукция – противоположное индукции направление движения мысли – от общего к частному. В индукции частные суждения логическим путем выводятся из общего, причем такой вывод представляет собой цепь умозаключений (рассуждений), звенья которой вытекают друг из друга. Дедуктивные умозаключения начинаются с аксиом, гипотез, теорий, являющихся общими утверждениями и заканчиваются суждениями, конкретизирующими проявления следствий общих утверждений. Процесс рассуждений при этом – чаще всего и есть то, что называют доказательством.

В эпистемологии и философии науки выделяют и другие способы рассуждений, не претендующие, однако, на то, чтобы быть самостоятельными научными методами. Так, Ч.С. Пирсом предложено понятие абдукции (от лат. abduction — отведение) как способе рассуждения, ориентированного на поиск правдоподобных объяснительных гипотез. Об абдукции можно говорить, если устанавливается факт наличия какого-либо необъясненного явления, и если существует некоторая гипотеза, которая может этот факт объяснить (умозаключение: данная гипотеза может быть истинной). От гипотетико-дедуктивного заключения абдукция отличается тем, что там ход рассуждения начинается с заранее заданной гипотезы, а затем из нее выводится наличие факта как следствие гипотезы. Однако абдукцию можно рассматривать и как некоторое расширения понятия индукции: здесь также происходит переход от частного к общему.

При характеристике логических умозаключений выделяют также традукцию (от лат. traductio – перенос значения; повторение), когда посылки и заключения являются суждениями одинаковой общности;энтимему (от греч. in thymos – «в уме»), в которой одна или несколько посылок, или само заключение не формулируются явно, а лишь подразумеваются и др.

Формализация – отображение объекта или явления в знаках искусственного языка или формальной системы (например, системы исчисления). Логику со времен И. Канта потому и именуют формальной, что в ней используется выражение логических связей и отношений в специальных формулах, что возводит формализацию в основной метод логики. Формализация осуществляется через совокупность познавательных операций, в которых значение и смысл понятий, конкретное содержание элиминируется (изымается), остаются только логические связи и отношения изучаемого. При формализации создаются некоторая система знаков, обозначающих определенные свойства объектов, правила создания из знаков связных высказываний (формулы, схемы), правила перехода от высказывания к высказыванию (правила вывода) и исходные для всей системы формализации правила вывода (аксиомы, постулаты, исходные положения)

Возможности применения формализации в педагогике и психологии, с одной стороны, велики: формализованное знание позволяет наводить межпредметные связи, выстраивать классификационные основы, создавать модели, рождать и обосновывать новое знание; но, с другой стороны, психика и процесс воспитания плохо подаются формализации, во много принципиально не формализуемы. Излишняя формализация несет в себе опасность полного отрыва от педагогической и психологической действительности.

(лат.Idealis – идеальный) –метод, основанный на мысленном создании абстрактных теоретических объектов, не существующих в действительности, но являющихся отражением свойств объективных предметов и явлений.Идеализация основана на абстрагировании, когда определенные сущностные свойства рассматриваемого объекта выделяются в «чистом», лишенном предельно абстрактном виде, и представляются в виде понятия (например:«точка», «идеальный газ», «идеальный ученик» и т.п.). Идеализация как прием используется и в моделировании, и в процедурах количественной обработки данных при установлении «лучшего» состояния, уровня исследуемого свойства («идеальная память», «полное усвоение материала»). Идеальные объекты позволяют значительно упростить представления о сложных явлениях действительности через выделение в изучаемом объекте сущностных свойств и отвлечения от несущественных, в определенном смысле любая идеализация неявно несет в себе идею или теорию, обусловившую способ выведения на первый план рассматриваемых связей и свойств. Близость идеализаций к истине проверяется в эмпирических исследованиях, при соотнесении свойств теоретических идеализированных объектов со свойствами реальных объектов и процессов.

У термина «модель» (от лат. modulus – мера, мерило, образец, норма) несколько обыденных и научных значений (образец, служащий эталоном для воспроизведения чего-то; устройство, воспроизводящее, имитирующее строение и действие какого-либо другого устройства).В наиболее широком понимании модель – структурированное представление, копия, образ (в том числе мысленный) какого-либо объекта (системы объектов), процесса (процессов), способный при определённых условиях служить «заместителем» (или «представителем») в имитации их свойств, признаков, действий.Моделью можно назвать и глобус, и чертеж детали (в том числе еще не созданной) конструкции, нотный текст в музыке, любые условные образы, схемы, логические и математические формулы (модель атома, молекулы, вселенной; аэродинамическая труба, как модель потока воздуха с определенными свойствами; модель психики и т.п.).

Выделяют предметное (исследование ведется на модели, воспроизводящей определенныефизические, динамические или функциональные характеристики объекта-оригинала), знаковое (свойства объекта изучаются в схемах или формулах, воспроизводящих его динамические и структурные свойства: чертеж, схема, формула, математическая модель) и мысленное моделирование, при котором производятся мысленные операции с наглядными представлениями знаков, характеризующих объект(алгоритм, компьютерная программа).Сами создаваемые модели классифицируют по разным основаниям: по характеру моделируемых объектов и специфике самих моделей.

В гуманитарных науках часто используют идеальные модели, построенные по аналогии с предполагаемыми свойствами и процессами объекта. Они могут быть знаковыми или образными. Наиболее формализованным видом знаковых моделей являются математические, позволяющие проверять свойства изучаемого объекта и точность прогнозов его развития на основе вычислений. Можно строить имитационные модели, создаваемые по максимально допустимому подобию моделируемыми объектам и процессам, в которые они включены. И математические и имитационные модели часто сочетаются, любую из них можно воплотить в алгоритмах, на основе которых создавать компьютерные программы и пытаться имитировать свойства, связи, процессы объекта. Выделяются также субстанциальные модели (моделируют один процесс, вид деятельности, способ реагирования посредством другого).

Сущностными характеристиками метода моделирования являются: субъектность модели, двойственная природа, трансформируемость, компактность и специфическая информативность модели. Модель субъективна и субъектна (ее создает субъект), поэтому модели одного и того же объекта могут быть разными, она двойственна: замещая объект сама является своеобразным объектом, который исследуют. При мысленном моделировании выделяется такое свойство моделей, каквозможность ее изменения, трансформации, что дает возможность создавать ряд альтернативных моделей и проверять их адекватность моделируемому объекту.

Моделирование, как создание мысленных или материальных «заместителей» явлений, процессов, вещей и мысленное или реальное манипулирование ими, служит методом изучения свойств явлений и процессов, или условий, в которых рассматриваемый предмет существует, с целью получения объяснений различных фактов и предсказания интересующих исследователя феноменов. Основой метода моделирования является умозаключение по аналогии: «если это проявляется в реальности на данном объекте, то это должно проявитьсяи в объекте-заместителе».

В гуманитарные науки моделирование пришло из математики, где давно создана теория моделей, в рамках которой под моделью понимается произвольное множество с заданными на нём наборами предикатов и (или) операций. Однако и физика, химия, и другие науки внесли свой вклад в формирование представлений о модели: модели атома, гена, молекулы, модели органов тела человека и животных, модели вселенной, модели грамматических конструкций, модели вселенной, нотный текст и пр. – все это «заместители» объектов в определенных отношениях, показывающие действие этих объектов.

Моделирование выполняет эвристическую (нахождение новых законов, создание теорий, выявление и классификация структурных и динамических связей объекта и др.), экспериментальную (верификация гипотез через оперирование моделями) и количественную (вычисление характера и силы связей) функции. Поэтому к моделированию как методу исследования обращаются тогда, когда нужно отразить, выявить, объяснить механизмы того, как «работает» тот или иной процесс, какова структура и динамика какой либо системы, как развертывается процесс. Модель, становясь «заместителем» исследуемого предмета, позволяет делать определенные выводы, служит средством проверки, доказательства гипотезы. Модель может стать и способом выражения определенного утверждения, имеющего научную ценность. Тогда ее истинность нужно доказывать через моделирование определенных процессов и последующую проверку того, какие результаты получаются в реальности. Следует помнить, что «модель не замещает, не «отодвигает» познаваемый объект, а помогает выделять некоторые его существенные свойства и взаимосвязи» [13, с. 536].

Моделирование сегодня является одним из наиболее часто используемых методов и в педагогике и в психологии. «Модель обучения», «Модель поведения», «Модель здоровьесберегающей среды в образовательном учреждении», «Модель стимулирования инноваций в образовании» и другие формулировки можно встретить сегодня и в названиях, и в текстах научных работ. Это связано с тем, что предметы психолого-педагогических наук настолько сложны, что отображение их в виде системы, структуры, набора функций обедняет содержание, и требуется более целостный способ описания связей и процессов. Однако в педагогике, например, модели могут применяться для оптимизации структуры методов, систем обучения и воспитания, совершенствования организации учебно-воспитательного процесса, управления образовательной деятельностью, для улучшения управления образовательным процессом, включая прогнозирование и проектирование. Кроме того, модель позволяет делать предлагаемые идеи практикоориентированными, наглядными, и учитывать многообразные взаимодействия с окружающими системами и структурами. Модель служит средством конкретизации, наглядного представления абстрактного содержания. Не последнюю роль играет и то, что именно педагогическая или психологическая модель часто дает возможность формализации и перехода к математическим моделям.

Ограничениями моделирования как средства исследования являются такие свойства моделей, как упрощение отражаемого явления, отражение в модели только тех связей и отношений, которые считаются существенными, что приводит к тому, что другие свойства (возможно, также важные), не учитываются и знание искажается. Кроме того, в модели всегда появляются собственные свойства, не относящиеся к свойствам оригинала и «паразитные» по отношению к нему, а, значит, при использовании модели могут быть получены неверные данные [см. 80, С. 24-25]. Нужно всегда помнить, что знание, полученное в результате моделирования всегда только вероятностно, что создавая реальную (а тем более мысленную, идеальную) модель, мы создаем новый объект, только похожий на то, что он отображает, и всегда есть опасность потери сущностных свойств самого объекта, т.к. при моделировании приходится делать много допущений. Следует также предостеречь от встречающегося иногда включения модели в предмет или цель научного исследования: модель – средство, инструмент, позволяющий выделить компоненты, связи, процессы объекта, она отражает теоретические подходы к объекту, а метод моделирования применяется для достижения цели, когда построение модели само становится методологически «нагруженной» задачей. В гуманитарных и социальных исследованиях часто создаются модели-схемы, которые имеют мало общего с действительными свойствами объектов, искажают действительность и не могут обеспечить получение истинного знания. Поэтому, осуществляя исследование, обращаясь к моделированию, следует вначале доказать, что предложенная модель адекватна действительности.

К научному моделированию прибегают, когда трудно или невозможно взаимодействовать с самим исследуемым объектом.

При обращении к моделированию следует вначале попытаться определить систему внутренних и внешних связей объекта (по аналогии, через метафоры, схемы), затем соединить их в единую систему, мысленно проверяя, отображает ли модель объект в его важных для исследователя свойствах. Иногда может использоваться масштабная метафора, в которой воспроизводятся сходные с моделируемым объекты. Так в психологии часто используются метафоры механизма, энергии, организма (со времен «Левиафана»Гоббса) и др. Далее следует логически проработать созданную модель, выявив в ней исходные единицы, тип связей, общую динамику действия модели, схематизировать ее (выразить в схеме) и вновь попытаться мысленно «протестировать» созданную схему на предмет отображения свойств объекта. Для возможностей имитации функционирования отображаемого объекта следует также определить возможности формализации компонентов и связей модели и установить, какие свойства и связи объекта остались не представленными в модели. При возможности математической формализации модель можно выразить в компьютерной программе.Конструирование модели – не самоцель: ее исследование – исследование предмета исследования, обеспечивающее получение данных, позволяющим совершить переход к новым знаниям о предмете исследования.

3. ДЕДУКЦИЯ И ИНДУКЦИЯ

Умозаключение — это логическая операция, в результате которой из одного или нескольких принятых утверждений (посылок) получается новое утверждение — заключение (следствие).

В зависимости от того, существует ли между посылками и заключением связь логического следования. можно выделить два вида умозаключений.

В дедуктивном умозаключении эта связь опирается на логический закон, в силу чего заключение с логической необходимостью вытекает из принятых посылок. Как уже отмечалось, отличительная особенность такого умозаключения в том, что оно от истинных посылок всегда ведёт к истинному заключению.

К дедуктивным относятся, например, такие умозаключения:

Если данное число делится на 6, то оно делится на 3.

Данное число делится на 6.

Данное число делится на 3.

Если гелий металл, он электропроводен.

Гелий не электропроводен.

Гелий не металл.

Черта, отделяющая посылки от заключения, заменяет слово «следовательно».

В индуктивном умозаключении связь посылок и заключения опирается не на закон логики, а на некоторые фактические или психологические основания, не имеющие чисто формального характера. В таком умозаключении заключение не следует логически из посылок и может содержать информацию, отсутствующую в них. Достоверность посылок не означает поэтому достоверности выведенного из них индуктивно утверждения. Индукция даёт только вероятные, или правдоподобные, заключения, нуждающиеся в дальнейшей проверке.

Примерами индукции могут служить рассуждения:

Аргентина является республикой; Бразилия — республика; Венесуэла — республика;

Аргентина, Бразилия, Венесуэла, Эквадор — латиноамериканские государства.

Все латиноамериканские государства являются республиками.

Италия — республика; Португалия — республика; Финляндия — республика;

Италия, Португалия, Финляндия, Франция — западноевропейские страны.

Все западноевропейские страны являются республиками.

Индукция не даёт полной гарантии получения новой истины из уже имеющихся. Максимум, о котором можно говорить, это определённая степень вероятности выводимого утверждения. Так, посылки и первого и второго индуктивного умозаключения истинны, но заключение первого из них истинно, а второго — ложно. Действительно, все латиноамериканские государства — республики; но среди западноевропейских стран имеются не только республики, но и монархии, например, Англия, Бельгия и Испания.

Особенно характерными дедукциями являются логические переходы от общего знания к частному. Во всех случаях, когда требуется рассмотреть какое-то явление на основании уже известного общего принципа и вывести в отношении этого явления необходимое заключение, мы умозаключаем в форме дедукции (Все поэты — писатели; Лермонтов — поэт; следовательно, Лермонтов — писатель).

Рассуждения, ведущие от знания о части предметов к общему знанию обо всех предметах определённого класса, — это типичные индукции, поскольку всегда остаётся вероятность того, что обобщение окажется поспешным и необоснованным (Платон — философ; Аристотель — философ; значит, все люди — философы).

Нельзя вместе с тем отождествлять дедукцию с переходом от общего к частному, а индукцию — с переходом от частного к общему. Дедукция — это логический переход от одной истины к другой, индукция — переход от достоверного знания к вероятному. К индуктивным умозаключениям относятся не одни обобщения, но и уподобления, или аналогии, заключения о причинах явлений и др.

Дедукция играет особую роль в обосновании утверждений. Если рассматриваемое положение логически следует из уже установленных положений, оно обосновано и приемлемо в той же мере, что и последние. Это — собственно логический способ обоснования утверждений, использующий чистое рассуждение и не требующий обращения к наблюдению, интуиции и т.д.

Подчёркивая важность дедукции в процессе обоснования, не следует, однако, отрывать её от индукции или недооценивать последнюю. Почти все общие положения, включая, конечно, и научные законы, являются результатом индуктивного обобщения. В этом смысле индукция — основа нашего знания. Сама по себе она не гарантирует его истинности и обоснованности. Но она порождает предположения, связывает их с опытом и тем самым сообщает им определённое правдоподобие, более или менее высокую степень вероятности. Опыт — источник и фундамент человеческого знания. Индукция, отправляющаяся от того, что постигается в опыте, является необходимым средством его обобщения и систематизации.

Дедукция — это выведение заключений, столь же достоверных, как и принятые посылки.

В обычных рассуждениях дедукция только в редких случаях предстаёт в полной и развёрнутой форме. Чаще всего мы указываем не все используемые посылки, а лишь некоторые из них. Общие утверждения, о которых можно предполагать, что они хорошо известны, как правило, опускаются. Не всегда явно формулируются и заключения, вытекающие из принятых посылок. Сама логическая связь, существующая между исходными и выводимыми утверждениями, лишь иногда отмечается словами, подобными «следовательно» и «значит».

Нередко дедукция является настолько сокращённой, что о ней можно только догадываться. Восстановить её в полной форме, с указанием всех необходимых элементов и их связей бывает нелегко.

Проводить дедуктивное рассуждение, ничего не опуская и не сокращая, обременительно. Человек, указывающий все предпосылки своих заключений, создаёт впечатление какого-то педанта. И вместе с тем всякий раз, когда возникает сомнение в обоснованности сделанного вывода, следует возвращаться к самому началу рассуждения и воспроизводить его в возможно более полной форме. Без этого трудно или даже просто невозможно обнаружить допущенную ошибку.

Многие литературные критики полагают, что Шерлок Холмс был «списан» А.Конан-Дойлом с профессора медицины Эдинбургского университета Джозефа Белла. Последний был известен как талантливый учёный, обладавший редкой наблюдательностью и отлично владевший методом дедукции. Среди его студентов был и будущий создатель образа знаменитого детектива.

Однажды, рассказывает в своей автобиографии Конан-Дойл, в клинику пришёл больной, и Белл спросил его:

— Вы служили в армии?

— Так точно! — став по стойке смирно, ответил пациент.

— В горно-стрелковом полку?

— Так точно, господин доктор!

— Недавно ушли в отставку?

— Так точно! — лихо ответил больной.

— Стояли на Барбадосе?

— Так точно, господин доктор!

Студенты, присутствовавшие при этом диалоге, изумлённо смотрели на профессора. Белл объяснил, насколько просты и логичны его выводы.

Этот человек, проявив при входе в кабинет вежливость и учтивость, все же не снял шляпу. Сказалась армейская привычка. Если бы пациент был в отставке длительное время, то давно усвоил бы гражданские манеры. В осанке властность, по национальности он явно шотландец, а это говорит за то, что он был командиром. Что касается пребывания на Барбадосе, то пришедший болен элефантизмом (слоновостью) — такое заболевание распространено среди жителей тех мест.

Здесь дедуктивное рассуждение чрезвычайно сокращено. Опущены, в частности, все общие утверждения, без которых дедукция была бы невозможной.

Введённое ранее понятие «правильное рассуждение (умозаключение)» относится только к дедуктивному умозаключению. Лишь оно может быть правильным или неправильным. В индуктивном умозаключении вывод не связан логически с принятыми посылками. Поскольку «правильность» — это характеристика логической связи между посылками и заключением, а индуктивным умозаключением данная связь не предполагается, такое умозаключение не может быть ни правильным, ни неправильным. Иногда на этом основании индуктивные рассуждения вообще не включаются в число умозаключений.

Что такое дедукция?

Дедукция (дедуктивное умозаключение) – тип мышления, для которого характерно суммирование общих утверждений для выведения частного. Дедуктивный метод, как известно, любимый метод мышления одного из самых знаменитых сыщиков – Шерлока Холмса. В этой статье подробнее рассмотрим, что такое дедукция и приведем примеры дедуктивного мышления.

Дедукция или индукция?

Существует два типа мышления – дедуктивное и индуктивное. В первом случае, как мы уже говорили, используется переход от общих гипотез к частной, во втором – все наоборот. Дедуктивный метод всегда логичен, а потому если общая гипотеза верна, верно будет и дедуктивное умозаключение, а вот индуктивный метод зачастую бывает алогичен, и это означает, что, даже имея верные частные предпосылки, мы не всегда можем получить правильный общий вывод.

Примеры дедукции и индукции

Проще всего, конечно, понять суть понятий дедукция и индукция, а также разницу между ними, разобрав элементарные примеры.

Дедукция: Люди смертны. Я – человек. Умозаключение – я смертен.

Индукция: В Аргентине и Венесуэле говорят на испанском языке. Аргентина и Венесуэла – латиноамериканские страны. Умозаключение – во всех латиноамериканских странах говорят на испанском языке.

Дедуктивное умозаключение очевидно правильно, а вот индуктивное выглядит сомнительным. И на самом деле мы привели пример ошибочной индукции, хотя это не значит, что всем индуктивным умозаключениям нельзя доверять, доверять им можно, однако лишь с определенной степенью вероятности.

«Никакое количество наблюдений белых лебедей не доказывает, что все лебеди белые, однако достаточно увидеть одного черного лебедя, чтобы опровергнуть это заключение» (Нассим Талеб «Одураченные случайностью»).

Кому нужна дедукция?

На самом деле, дедукция необходима каждому человеку, поскольку выводы, сделанные на основе дедукции, никогда не являются ошибочными (конечно, если вы не забываете о логике), однако большинство из нас бессознательно, принимая важные решения, используют индуктивный метод.

Впрочем, если в реальной жизни без дедукции еще как-то можно обойтись, то в естественных науках этот метод мышления является главенствующим при доказательстве различных теорем и законов.

Ну и, конечно, дедуктивный метод, как мы уже упоминали выше, любимый метод мышления Шерлока Холмса, который с помощью данного метода с блеском справлялся с самыми запутанными и сложными делами. И, хотя персонаж это вымышленный, многие стараются научиться мыслить, как великий сыщик. О том, как стать похожим на Шерлока, читайте в статье Как быть, как Шерлок Холмс | Методы дедукции и индукции .

Индукция и дедукция это Ещё больше интересного

Индукция и дедукция

Историческое и логическое.

Следует различать объективную логику, историю развития объекта и методы познания этого объекта – логический и исторический.

Объективно-логическое – это общая линия, закономерность развития объекта, например, развитие общества от одной общественной формации к другой.

Объективно-историческое – это конкретное проявление данной закономерности во всем бесконечном многообразии ее особенных и единичных проявлений. Применительно, например, к обществу – это реальная история всех стран и народов со всеми их неповторимыми индивидуальными судьбами.

Из этих двух сторон объективного процесса вытекают два метода познания – исторический и логический.

Всякое явление может быть правильно познано лишь в его возникновении, развитии и гибели, т.е. в его историческом развитии. Познать предмет – значит, отразить историю его возникновения и развития. Невозможно понять результата, не уяснив пути развития, приведшего к данному результату. История часто идет скачками и зигзагами, и если следовать за ней повсюду, то пришлось бы не только принимать во внимание много материала меньшей важности, но и часто прерывать ход мыслей. Потому необходим логический метод исследования.

Логическое является обобщенным отражением исторического, отражает действительность в ее закономерном развитии, объясняет необходимость этогоразвития. Логическое в целом совпадает с историческим: оно есть историческое, очищенное от случайностей и взятое в его существенных закономерностях.

Под логическим нередко имеют в виду и метод познания определенного состояния объекта на некотором отрезке времени в отвлечении от его развития. Это зависит от природы объекта и задач исследования. Например, для открытия законов движения планет И. Кеплеру не было нужды изучать их историю.

Как методы исследования, выделяются индукция и дедукция.

Индукция – процесс выведения общего положения из ряда частных (менее общих) утверждений, из единичных фактов.

Обычно различают два основных вида индукции: полную и неполную. Полная индукция – вывод какого-либо общего суждения о всех предметах некоторого множества (класса) на основании рассмотрения каждого элемента этого множества.

На практике чаще всего применяют формы индукции, которые предполагают вывод о всех предметах класса на основании познания лишь части предметов данного класса. Такие выводы называются выводами неполной индукции. Они тем ближе к действительности, чем более глубокие, существенные связи раскрываются. Неполная индукция, основанная на экспериментальных исследованиях и включающая в себя теоретическое мышление, способна давать достоверное заключение. Она носит название научной индукции. Великие открытия, скачки научной мысли создаются в конечном счете индукцией – рискованным, но важным творческим методом.

Дедукция – процесс рассуждения, идущий от общего к частному, менееобщему. В специальном смысле слова термин «дедукция9raquo; обозначает процесс логического вывода по правилам логики. В отличие от индукции дедуктивные умозаключения дают достоверное знание при условии, что такое значение содержалось в посылках. В научном исследовании индуктивные и дедуктивные приемы мышления органически связаны. Индукция наводит человеческую мысль на гипотезы о причинах и общих закономерностях явлений; дедукция позволяет выводить из общих гипотез эмпирически проверяемые следствия и таким способом экспериментально их обосновать или опровергать.

Эксперимент научно поставленный опыт, целенаправленное изучение вызванного нами явления в точно учитываемых условиях, когда имеется возможность следить за ходом изменения явления, активно воздействовать на него с помощью целого комплекса разнообразных приборов и средств и воссоздавать эти явления каждый раз, когда налицо те же самые условия и когда в этом есть необходимость.

В структуре эксперимента можно выделить следующие элементы:

а) любой эксперимент основан на определенной теоретической концепции, задающей программу экспериментального исследования, а также условия изучения объекта, принцип создания различных устройств для экспериментирования, способы фиксирования, сравнения, представительной классификации полученного материала;

б) составным элементом эксперимента является объект исследования, в качестве которого могут выступать различные объективные явления;

в) обязательным элементом экспериментов являются технические средства и различного рода устройства, при помощи которых проводятся экспериментирования.

В зависимости от сферы, в которой находится объект познания, эксперименты подразделяются на естественнонаучные, социальные и т. д. Естественнонаучные и социальный эксперименты осуществляются в логически сходных формах. Началом эксперимента в обоих случаях является подготовка необходимого для исследования состояния объекта. Далее идет этап эксперимента. Затем следует регистрация, описание данных, составление таблиц, графиков, обработка результатов эксперимента.

Деление методов на всеобщие, общенаучные и специальные методы в целом отражает сложившуюся к настоящему времени структуру научного знания, в которой наряду с философскими и частнонаучными знаниями выделяется обширный пласт теоретического знания максимально приближенного по степени общности к философии. В этом смысле данная классификация методов в известной мере отвечает задачам, связанным с рассмотрением диалектики философского и общенаучного знания.

Перечисленные общенаучные методы одновременно могут использоваться на различных уровнях познания – на эмпирическом и теоретическом .

Решающим критерием различения методов на эмпирические и теоретические является отношение к опыту. Если методы ориентируют на использование материальных средств исследования (например, приборы), на осуществление воздействий на изучаемый объект (например, физическое расчленение), на искусственное воспроизведение объекта или его частей из другого материала (например, когда непосредственное физическое воздействие почему-то невозможно), то такие методы можно назвать эмпирическими.

Наблюдение – целенаправленное изучение предметов, опирающееся в основном на данные органов чувств (ощущения, восприятия, представления). В ходе наблюдения мы получаем знания не только о внешних сторонах объекта познания, но – в качестве конечной цели – о его существенных свойствах и отношениях.

Наблюдение может быть непосредственным и опосредованным различными приборами и техническими устройствами (микроскопом, телескопом, фото- и кинокамерой и др.). С развитием науки наблюдение становится всё более сложным и опосредованным.

Основные требования к научному наблюдению:

— наличие системы методов и приемов;

— объективность, т.е. возможность контроля путём либо повторного наблюдения, либо с помощью других методов (например, эксперимента).

Обычно наблюдение включается в качестве составной части в процедуру эксперимента. Важным моментом наблюдения является интерпретация его результатов – расшифровка показаний приборов, кривой на осциллографе, на электрокардиограмме и т.п.

Познавательным итогом наблюдения является описание – фиксация средствами естественного и искусственного языка исходных сведений об изучаемом объекте: схемы, графики, диаграммы, таблицы, рисунки и т.д. Наблюдение тесно связано с измерением, которое есть процесс нахождения отношения данной величины к другой однородной величине, принятой за единицу измерения. Результат измерения выражается числом.

Особую трудность наблюдение представляет в социально-гуманитарных науках, где его результаты в большей мере зависят от личности наблюдателя, его жизненных установок и принципов, его заинтересованного отношения к изучаемому предмету. В социологии и социальной психологии в зависимости от положения наблюдателя различают простое (обычное) наблюдение, когда факты и события регистрируются со стороны, и соучаствующее (включённое наблюдение), когда исследователь включается в определённую социальную среду, адаптируется к ней и анализирует события «изнутри9raquo;. В психологии применяется самонаблюдение (интроспекция).

В ходе наблюдения исследователь всегда руководствуется определенной идеей, концепцией или гипотезой. Он не просто регистрирует любые факты, а сознательно отбирает те из них, которые либо подтверждают, либо опровергают его идеи. При этом очень важно отобрать наиболее репрезентативную, т.е. наиболее представительную группу фактов в их взаимосвязи. Интерпретация наблюдения также всегда осуществляется с помощью определённых теоретических положений.

С помощью данных методов познающий субъект овладевает определенной суммой фактов, отображающих отдельные стороны изучаемого объекта. Единство этих фактов, устанавливаемое на основе эмпирических методов, еще не выражает глубину сущности объекта. Эта сущность постигается на теоретическом уровне, на основе теоретических методов.

Деление методов на философские и специальные, на эмпирические и теоретические, разумеется, не исчерпывают проблему классификации. Представляется возможным деление методов на логические и нелогические. Это целесообразно хотя бы потому, что позволяет относительно самостоятельно рассмотреть класс логических методов, применяемых (сознательно или бессознательно) при решении любой познавательной задачи.

Все логические методы можно разделить на диалектические и формальнологические. Первые, сформулированные на основе принципов, законов и категорий диалектики, ориентируют исследователя на способ выявления содержательной стороны поставленной цели. Другими словами, применение диалектических методов определенным образом направляет мысль на раскрытие того, что связано с содержанием знания. Вторые (формальнологические методы), напротив, ориентируют исследователя не на выявление характера, содержания знания. Они как бы «ответственны9raquo; за те средства, при помощи которых движение к содержанию знания облекается в чистые формальнологические операции (абстрагирование, анализ и синтез, индукция и дедукция и др.).

Становление научной теории осуществляется следующим образом.

Изучаемое явление выступает как конкретное, как единство многообразного. Очевидно, что должной ясности в понимании конкретного на первых этапах нет. Путь к ней начинается с анализа, мысленного или реального расчленения целого на части. Анализ позволяет сосредоточить внимание исследователя на части, свойстве, отношении, элементе целого. Он успешен, если позволяет осуществить синтез, восстановить целое.

Анализ дополняется классификацией, черты изучаемых явлений распределяются по классам. Классификация – путь к концептам. Классификация невозможна без проведения сравнений, нахождения аналогий, похожего, сходного в явлениях. Усилия исследователя в указанном направлении создают условия для индукции, умозаключения от частного к некоторому общему утверждению. Она – необходимое звено на пути достижения общего. Но и достижением общего исследователь не удовлетворяется. Зная общее, исследователь стремится объяснить частное. Если это не удается, то неудача указывает на неподлинность операции индукции. Выходит, что индукция проверяется дедукцией. Успешная дедукция позволяет относительно легко фиксировать экспериментальные зависимости, видеть в частном общее.

Обобщениесвязано с выделением общего, но чаще всего оно неочевидно и выступает некой научной тайной, главные секреты которой выявляются в результате идеализации, т.е. обнаружения интервалов абстракций.

Каждый новый успех в деле обогащения теоретического уровня исследования сопровождается упорядочением материала и выявлением субординационных связей. Связь научных концептов образует законы. Главные законы часто называют принципами. Теория – это не просто система научных концептов и законов, а система их субординации и координации.

Итак, главные моменты становления научной теории – это анализ, индукция, обобщение, идеализация, установление субординационных и координационных связей. Перечисленные операции могут найти свое развитие в формализации и математизации.

Движение к познавательной цели может привести к различным результатам, которые выражаются в конкретных познаниях. Такими формами являются, например, проблема и идея, гипотеза и теория.

Виды форм познания.

Методы научного познания связаны не только между собой, но и с формами познания.

Проблема – это вопрос, который следует изучить и разрешить. Разрешение проблем требует огромных умственных усилий, связано с радикальной перестройкой уже имеющихся знаний об объекте. Первоначальной формой такого разрешения выступает идея.

Идея – форма мышления, в которой в самом общем виде схватывается самое существенное. Заложенная в идее информация настолько значительна для положительного решения определенного круга проблем, что она как бы содержит в себе напряжение, побуждающее к конкретизации, развертыванию.

Решение проблемы, как и конкретизация идеи, может завершиться выдвижением гипотезы или построением теории.

Гипотеза – вероятное предположение о причине каких-либо явлений, достоверность которого при современном состоянии производства и науки не может быть проверена и доказана, но которое объясняет данные явления, без него наблюдаемые. Даже такая наука, как математика, не может обойтись без гипотез.

Проверенная и доказанная на практике гипотеза переходит из разряда вероятных предположений в разряд достоверных истин, становится научной теорией.

Под научной теорией понимается, прежде всего, совокупность понятий и суждений относительно некоторой предметной области, объединенных в единую, истинную, достоверную систему знаний с помощью определенных логических принципов.

Научные теории можно классифицировать по различным основаниям: по степени общности (частные, общие), по характеру отношения к другим теориям (равнозначные, изоморфные, гомоморфные), по характеру связи с опытом и типом логических структур (дедуктивные и недедуктивные), по характеру использования языка (качественные, количественные). Но в каком бы виде не выступала сегодня теория, она является наиболее значимой формой познания.

Проблема и идея, гипотеза и теория – суть формы, в которых кристаллизуется эффективность применяемых в процессе познания методов. Однако, их значение не только в этом. Они выступают также формами движения знаний и основой для формулировки новых методов. Определяя друг друга, выступая дополняющими друг друга средствами, они (т. е. методы и формы познания) в своем единстве обеспечивают решение познавательных задач, позволяют человеку успешно осваивать окружающий мир.

Рост научного знания. Научные революции и смены типов рациональности .

Чаще всего становление теоретического исследования проходит бурно и непредсказуемо. К тому же следует иметь в виду одно важнейшее обстоятельство: обычно становление нового теоретического знания проходит на фоне уже известной теории, т.е. имеет место рост теоретического знания. Исходя из этого философы часто предпочитают рассуждать не о становлении научной теории, а о росте научного знания.

Развитие знания – сложный диалектический процесс, имеющий определенные качественно различные этапы. Так, этот процесс можно рассматривать как движение от мифа к логосу, от логоса к «преднауке9raquo;, от «преднауки9raquo; к науке, от классической науки к неклассической и далее к постнеклассической и т.п. от незнания к знанию, от неглубокого, неполного к более глубокому и совершенному знанию и т.д.

В современной западной философии проблема роста, развития знания является центральной в философии науки, представленной особенно ярко в таких течениях, как эволюционная (генетическая) эпистемология * и постпозитивизм.

Эволюционная эпистемология — направление в западной философско-гносеологической мысли, основная задача которого — выявление генезиса и этапов развития познания, его форм и механизмов в эволюционном ключе и, в частности, построение на этой основе теории эволюции науки. Эволюционная эпистемология стремится создать обобщенную теорию развития науки, положив в основу принцип историзма и пытаясь опосредовать крайности рационализма и иррационализма, эмпиризма и рационализма, когнитивного и социального, естествознания и социально-гуманитарных наук и т.д.

Один из известных и продуктивных вариантов рассматриваемой формы эпистемологии — генетическая эпистемология швейцарского психолога и философа Ж. Пиаже. В ее основе — принцип возрастания и инвариантности знания под влиянием изменений условий опыта. Пиаже, в частности, считал, что эпистемология — это теория достоверного познания, которое всегда есть процесс, а не состояние. Важная ее задача — определить, каким образом познание достигает реальности, т.е. какие связи, отношения устанавливаются между объектом и субъектом, который в своей познавательной деятельности не может не руководствоваться определенными методологическими нормами и регулятивами.

Генетическая эпистемология Ж. Пиаже пытается объяснить генезис знания вообще, и научного в частности, на основе воздействия внешних факторов развития общества, т.е. социогенеза, а также истории самого знания и особенно психологических механизмов его возникновения. Изучая детскую психологию, ученый пришел к выводу, что она составляет своего рода ментальную эмбриологию, а психогенез является частью эмбриогенеза, который не заканчивается при рождении ребенка, так как ребенок непрерывно испытывает влияние среды, благодаря чему происходит адаптация его мышления к реальности.

Фундаментальная гипотеза генетической эпистемологии, указывает Пиаже, состоит в том, что существует параллелизм между логической и рациональной организацией знания и соответствующим формирующим психологическим процессом. Соответственно этому он стремится объяснить возникновение знания на основе происхождения представлений и операций, которые в значительной мере, если не целиком, опираются на здравый смысл.

Особенно активно проблему роста (развития, изменения знания) разрабатывали, начиная с 60-х гг. XX в. сторонники постпозитивизма К. Поппер, Т. Кун, И. Лакатос.

И. Лакатос (1922-1974) — венгерско-британский философ и методолог науки, ученик Поппера, уже в ранней своей работе «Доказательства и опровержения» четко заявил о том, что «догматы логического позитивизма гибельны для истории и философии математики». История математики и логика математического открытия, т.е. «филогенез и онтогенез математической мысли», не могут быть развиты без критицизма и окончательного отказа от формализма.

Последнему (как сути логического позитивизма) Лакатос противопоставляет программу анализа развития содержательной математики, основанную на единстве логики доказательств и опровержений. Этот анализ и есть не что иное, как логическая реконструкция реального исторического процесса научного познания. Линия анализа процессов изменения и развития знания продолжается затем философом в серии его статей и монографий, в которых изложена универсальная концепция развития науки, основанная на идее конкурирующих научно-исследовательских программ (например, программы Ньютона, Эйнштейна, Бора и др.).

Под научно-исследовательской программой философ понимает серию сменяющих друг друга теорий, объединяемых совокупностью фундаментальных идей и методологических принципов. Поэтому объектом философско-методологического анализа оказывается не отдельная гипотеза или теория, а серия сменяющих друг друга во времени теорий, т.е. некоторый тип развития.

Лакатос рассматривает рост зрелой (развитой) науки как смену ряда непрерывно связанных теорий — притом не отдельных, а серии (совокупности) теорий, за которыми стоит исследовательская программа. Иначе говоря, сравниваются и оцениваются не просто две теории, а теории и их серии, в последовательности, определяемой реализацией исследовательской программы. Согласно Лакатосу, фундаментальной единицей оценки должна быть не изолированная теория или совокупность теорий, а «исследовательская программа». Основными этапами в развитии последней, согласно Лакатосу, являются прогресс и регресс, граница этих стадий – «пункт насыщения». Новая программа должна объяснить то, что не могла старая. Смена основных научно-исследовательских программ и есть научная революция.

Лакатос называет свой подход историческим методом оценки конкурирующих методологических концепций, оговаривая при этом, что он никогда не претендовал на то, чтобы дать исчерпывающую теорию развития науки. Предложив «нормативно-историографический9raquo; вариант методологии научно-исследовательских программ, Лакатос, по его словам, попытался «диалектически развить тот историографический метод критики».

П. Фейерабенд, Ст. Тулмин.

Ст. Тулмин в своей эволюционной эпистемологии рассматривал содержание теорий как своеобразную «популяцию понятий», а общий механизм их развития представил как взаимодействие внутринаучных и вненаучных (социальных) факторов, подчеркивая, однако, решающее значение рациональных компонентов. При этом он предлагал рассматривать не только эволюцию научных теорий, но и проблем, целей, понятий, процедур, методов, научных дисциплин и иных концептуальных структур.

Ст. Тулмин сформулировал эволюционистскую программу исследования науки, центром которой стала идея исторического формирования и функционирования «стандартов рациональности и понимания, лежащих в основании научных теорий». Рациональность научного знания определяется его соответствием стандартам понимания. Последние изменяются в ходе эволюции научных теорий, трактуемой Тулмином как непрерывный отбор концептуальных новшеств. Он считал очень важным требование конкретно-исторического подхода к анализу развития науки, «многомерность9raquo; (всесторонность) изображения научных процессов с привлечением данных социологии, социальной психологии, истории науки и других дисциплин.

Известная книга К.А. Попператак и называется: «Логика и рост научного знания». Необходимость роста научного знания становится очевидной тогда, когда использование теории не дает искомого эффекта.

Настоящая наука не должна бояться опровержений: рациональная критика и постоянная коррекция фактами является сутью научного познания. Опираясь на эти идеи, Поппер предложил весьма динамичную концепцию научного знания как непрерывного потока предположений (гипотез) и их опровержений. Развитие науки он уподобил дарвиновской схеме биологической эволюции. Постоянно выдвигаемые новые гипотезы и теории должны проходить строгую селекцию в процессе рациональной критики и попыток опровержения, что соответствует механизму естественного отбора в биологическом мире. Выживать должны только «сильнейшие теории», но и они не могут рассматриваться как абсолютные истины. Все человеческое знание имеет предположительный характер, в любом его фрагменте можно усомниться, и любые положения должны быть открыты для критики.

Новое теоретическое знание до поры до времени вписывается в рамки существующей теории. Но наступает такая стадия, когда подобное вписывание невозможно, налицо научная революция; на смену старой теории пришла новая. Часть бывших сторонников старой теории оказывается способной усвоить новую теорию. Те же, кому это не под силу, остаются при своих прежних теоретических ориентирах, но им становится все труднее находить себе учеников и новых сторонников.

Т. Кун, П. Фейерабенд.

П. Фейерабенд (1924 — 1994) – американо – австрийский философ и методолог науки. В русле основных идей постпозитивизма отрицает существование объективной истины, признание которой расценивает как догматизм. Отвергая как кумулятивность научного знания, так и преемственность в его развитии, Фейерабенд отстаивает научный и мировоззренческий плюрализм, согласно которому развитие науки предстаёт как хаотичное нагромождение произвольных переворотов, не имеющих каких-либо объективных оснований и рационально не объяснимых.

П. Фейерабенд исходил из того, что существует множество равноправных типов знания, и данное обстоятельство способствует росту знания и развитию личности. Философ солидарен с теми методологами, которые считают необходимым создание такой теории науки, которая будет принимать во внимание историю. Это тот путь, по которому нужно следовать, если мы хотим преодолеть схоластичность современной философии науки.

Фейерабенд делает вывод о том, что нельзя упрощать науку и ее историю, делать их бедными и однообразными. Напротив, и история науки, и научные идеи и мышление их создателей должны быть рассмотрены как нечто диалектическое — сложное, хаотичное, полное ошибок и разнообразия, а не как нечто неизмененное или однолинейный процесс. В этой связи Фейерабенд озабочен тем, чтобы и сама наука и ее история, и ее философия развивались в тесном единстве и взаимодействии, ибо возрастающее их разделение приносит ущерб каждой из этих областей и их единству в целом, а потому этому негативному процессу надо положить конец.

Американский философ считает недостаточным абстрактно-рациональный подход к анализу роста, развития знания. Ограниченность этого подхода он видит в том, что он, по сути, отрывает науку от того культурно-исторического контекста, в котором она пребывает и развивается. Чисто рациональная теория развития идей, по словам Фейерабенда, сосредоточивает внимание главным образом на тщательном изучении «понятийных структур», включая логические законы и методологические требования, лежащие в их основе, но не занимается исследованием неидеальных сил, общественных движений, т.е. социокультурных детерминант развития науки. Односторонним считает философ социально-экономический анализ последних, так как этот анализ впадает в другую крайность — выявляя силы, воздействующие на наши традиции, забывает, оставляет в стороне понятийную структуру последних.

Фейерабенд ратует за построение новой теории развития идей, которая была бы способна сделать понятными все детали этого развития. А для этого она должна быть свободной от указанных крайностей и исходить из того, что в развитии науки в одни периоды ведущую роль играет концептуальный фактор, в другие — социальный. Вот почему всегда необходимо держать в поле зрения оба этих фактора и их взаимодействие.

Длительные этапы нормальной науки в концепции Куна прерываются краткими, однако, полными драматизма периодами смуты и революциив науке – периодами смены парадигм.

Начинается период, кризисав науке, бурных дискуссий, обсуждения фундаментальных проблем. Научное сообщество часто расслаивается в этот период, новаторам противостоят консерваторы, старающиеся спасти старую парадигму. В этот период многие ученые перестают быть «догматиками9raquo;, они чутки к новым, пусть даже незрелым идеям. Они готовы поверить и пойти за теми, кто, по их мнению, выдвигает гипотезы и теории, которые смогут постепенно перерасти в новую парадигму. Наконец такие теории действительно находятся, большинство ученых опять консолидируются вокруг них и начинают с энтузиазмом заниматься «нормальной наукой», тем более что новая парадигма сразу открывает огромное поле новых нерешенных задач.

Таким образом, окончательная картина развития науки, по Куну, приобретает следующий вид: длительные периоды поступательного развития и накопления знания в рамках одной парадигмы сменяются краткими периодами кризиса, ломки старой и поиска новой парадигмы. Переход от одной парадигмы к другой Кун сравнивает с обращением людей в новую религиозную веру, во-первых, потому, что этот переход невозможно объяснить логически и, во-вторых, потому, что принявшие новую парадигму ученые воспринимают мир существенно иначе, чем раньше – даже старые, привычные явления они видят как бы новыми глазами.

Кун полагает, что переход единой парадигмы и другой через научную революцию (например, в конце XIX – начале XX в.) является обычной моделью развития, характерной для зрелой науки. В ходе научной революции происходит такой процесс, как смена «понятийной сетки», через которую ученые рассматривали мир. Изменение (притом кардинальное) данной «сетки9raquo; вызывает необходимость изменения методологических правил-предписаний.

В период научной революции упраздняются все наборы методологических правил, кроме одного – того, который вытекает из новой парадигмы и детерминирован ею. Однако это упразднение должно быть не «голым отрицанием», а «снятием9raquo;, с сохранением положительного. Для характеристики этого процесса сам Кун использует термин «реконструкция предписаний».

Научные революции знаменуют смену типов научной рациональности. Ряд авторов (В. С. Степин, В. В. Ильин) в зависимости от соотношения объекта и субъекта познания выделяют три основных типа научной рациональности и соответственно три крупных этапа эволюции науки:

1) классическая (XVII–XIX вв.);

2) неклассическая (первая половина XX в.);

3) постнеклассическая (современная) наука.

Обеспечить рост теоретического знания весьма не просто. Сложность исследовательских задач вынуждает ученого добиваться глубокого осмысления своих действий, рефлексировать. Рефлексия может осуществляться в одиночку, и, конечно же, она невозможна без проведения исследователем самостоятельной работы. Вместе с тем рефлексия очень часто весьма успешно проводится в условиях обмена мнениями между участниками дискуссии, в условиях диалога. Современная наука стала делом творчества коллективов, соответственно рефлексия часто приобретает групповой характер.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *